Имя: Хавьер Эррера
Год рождения и возраст: 02.04.1983, 34
Родной мир: Земля
Род занятий: Боевик наркокартеля
Фандом: Реальный мир
AI
Биография
Хавьер вырос в сердце шумной Барселоны, где воздух пропитан соленым дыханием Средиземноморья и ароматом жареных чуррос. Его детство прошло в стенах многоквартирного дома, где каждый квадратный метр делили, казалось, десять душ. Несмотря на то, что их огромная семья (отец, мать, их четверо девчонок и пятеро пацанов) жила небогато, почему-то родители и не думали сетовать на это, а иногда шутили, что нужно ещё двое, чтобы собрать собственную футбольную команду. Отец, работавший в коммерческом портут начальником смены своего сегмента, пусть и надрывался, чтобы прокормить семью, но всё равно умудрялся раз в пару месяцев приносить небольшие подарки им всем и устраивать хорошие праздники. А мать ткала из скудных ресурсов прочную паутину домашнего уюта. Но это никогда не было паршиво, грустно или страшно для детей. Хватало на еду, на школу, на одежду, в общем-то на все нужды, не считая роскоши вроде машин и дорогой техники, поездок за границу. Пойди ещё вывези такую толпу куда-нибудь.
Возможно из-за этого Хавьер с детства рвался к простору. Дома пространства и личного пространства, как такового, не было. Хуже всего было, конечно, девчонкам, которые почти дрались за место в своей комнате, одной на четверых. Мальчишкам в этом плане было проще, но чем старше становились дети, тем больше места им хотелось. Третий в семье, Хавьер часто бывал с отцом в порту, а тот делал вид, что сын очень помогает ему с крайне важной работой. Например, следить за тем, сколько волн ударяется о берег за час. Первое время пацан даже покупался на это, а когда понял, в чём дело, не попытался возмутиться. К тому моменту водные просторы манили его своей бездной, а где-то там далеко виднеющиеся Каталонские горы – обещанием покорения.
Неудивительно, что и море, и горы стали для него целью жизни и жизнью. Хавьер даже жил взахлёб, пытаясь дотянуться до чего-то большего. В барселонском университете он почувствовал это ещё сильнее, зажёгся его девизом: свобода омывает всё светом. Хотя там он так и не смог получить образование, не найдя ничего «для себя». Зато Хавьер нашёл себе место в одном из спортивных центров, где почти два года работал тренером кик-боксинга и муай-тай, а в перерывах между этим выходил с друзьями в море на старой яхте одного из них, подбивал всех на поездки, чтобы заняться скалолазанием. Все свои свободные деньги Хавьер отдавал семье, точно зная, как это нужно, желая, чтобы новые младшие Эррера уж точно ни в чём не нуждались. Хотя сделать это было не так просто, как хотелось бы на самом деле.
Возможно из него вышел бы отличный профессиональный спортсмен, но душа юноши жаждала большего, чем медалей и аплодисментов. Он видел, как сверкают на солнце дорогие машины, как лоснятся от роскоши одежды, и мечтал прикоснуться к этой другой, недоступной жизни. И чем больше он смотрел, тем больше этого хотел.
Как и все испанцы, Хавьер был не редким гостем пабов, не налегая на алкоголь, но не отступая от традиций и включая в обеды и ужины немного вина. И конечно же ему хотелось не абы что. В один из вечеров, вернувшись с друзьями из небольшого плавания вдоль побережья, они как раз сидели в портовом пабе «Icebarcelona», когда в дальней части зала разгорелась драка. Парень молотил двух мужчин постарше и крупнее его раза в два, как чокнутый, лупил их так, что никто даже не пытался подойти. А когда в ход почти пошёл стул, Хавьер рванул на помощь. Утихомирить буяна было несложно, и вскоре он уже тихонько лежал лицом на столе без сознания.
– За что он вас так? – полюбопытствовал Эррера. Испанцы – болтливый народ, для которых дружелюбие и разговоры обо всём с любым незнакомцем обычное дело. Но эти не спешили откровенничать и поддерживать беседу.
– Наш друг просто немного... перебрал, – сухо ответил мужчина с огромным фингалом под глазом. – Мы о нём позаботимся, спасибо.
И, взяв бессознательного парня под белы рученьки, они его уволокли. Никто не придал этому значения, сочтя обычным буйством перепившего человека. Хавьер бы тоже не обратил на это всё внимания, если бы через пару дней в том же пабе не увидел тех же мужчин, но уже с другим «другом». Их товарищ выглядел дёрганным, подавленным и явно не горел желанием оставаться в этой компании. Он отдал «друзьям» скомканные купюры и быстро ушёл. Ещё через неделю на том же месте Эррера увидел с этими людьми девушку, немного старше подростка, красиво накрашенную, но не менее нервную. Она тихо плакала, и тушь размазывалась по её симпатичному личику. Разговора Хавьер не слышал, но пазл начал складываться, и ему становилось понятно, что вообще происходит и чем занимаются эти ребята.
Через пару недель наблюдений он сделал самый рискованный шаг в своей жизни – подошёл к ним и сказал, что хочет в дело, иначе сдаст их властям. Это было глупо, но Хавьер действительно хотел войти в дело. В его представлении наркоторговцы и их громилы имели хорошие деньги, а сама мысль о деньгах для него была куда более манящей, чем все океаны вместе взятые. В то время моральная составляющая грязного бизнеса его не коробила, горячая испанская кровь требовала риска и выгоды. А люди, которые уже были на игле, сами выбрали свою судьбу.
Сначала он поработал закладчиком, потом «подрос» до «сокола» – так гордо называли шпану вроде информаторов, которые следили за тем,чтобы всё шло, как надо, а полиция не слышала нос не в своё дело. Но жажда большего не давала ему покоя и требовала идти выше и дальше. На место барона Хавьер и не думал метить, но хотел оказаться как можно выше в пищевой цепочке. Даже тот факт, что денег становилось больше, не мог заставить его затормозить. Он купил машину для отца с матерью, помог им перебраться в новое жильё, а жадная дыра, жаждущая больше денег, никак не становилась меньше. Ещё сильнее её бередило то, что адреналина Эррере не хватало катастрофически.
К тому моменту уже мужчина из шкуры вон лез, чтобы получить нечто действительно стоящее. Сперва ему предложили перебраться во Францию и стать боевиком с перспективой потом как-нибудь подняться телохранителем местного воротилы, а это всегда было сопряжено со множеством рисков. И наконец летом 2017 Хавьер перебрался в Мексику. Он с горьким смешком подмечал, что чем дальше, тем больше удаляется от моря и гор, и теперь вместо бездны и покорений его манили моря бабла и горы проблем.
Тогда же началось его погружение в темные воды, где каждый гребок отдалял его от берега, освещенного солнцем его детства. И теперь, глядя в бездну, он понимал, что путь назад может быть куда опаснее, чем самый крутой спуск. И это работало как фигурально, так и буквально – его направили в экспедицию с каким-то спелеологом, который задолжал барону уйму бабок. А эти самые бабки могли потенциально лежать в кармане у Хавьера, и ему это определённо не нравилось. Так что он вписался в это дело без вопросов, оставаясь старшим при их «лейтенанте». Тогда-то всё и завертелось по-настоящему.[/align]
Статус на старте
Сопровождает Тео Кларка в экспедиции в поисках новых маршрутов для поставки наркотиков по поручению барона.
1. Пистолет-пулемёт модели Star Z-84 для подводной стрельбы;
2. Два пистолета модели Llama M82;
3. Два пистолета модели SIG-Sauer P226;
4. Ящик разнокалиберных патронов (общий для всей группы боевиков в сопровождении Тео);
5. Прибор ночного видения;
6. Несколько комплектов термобелья;
7. Мембранные куртка и брюки;
8. Изотермик;
9. Защитный комбинезон;
10. Пластикат;
11. Каска и балаклава под неё;
12. Гидрокостюм;
13. Рюкзак на 80 литров;
14. Палатка;
15. Спальный мешок;
16. Три фонарика и сменные батарейки;
17. Спелеобвязка;
18. Набор походной посуды, сухпайки и десяток банки тушёнки.
Пробный пост
Когда жена ткнула в его сторону ложкой, Одноглазый приподнял руки в жесте притворной капитуляции, изобразив театральный и драматичный испуг.
– Клянусь семерыми, моя драгоценная супруга, – произнёс Таргариен самым торжественным тоном, на какой был способен при том, что его распирало от плохо сдерживаемого смеха. – Пасть мне трупом у твоих прелестных ног, если я не сдержу своего обещания.
Можно сказать, что последующие дни были в некотором смысле отдыхом для них обоих, несмотря на болезнь Эйрис. По крайней мере, их ненадолго оставили в покое, давая королевской чете выздороветь, набраться сил и подготовиться к весьма неприятным, как ни взгляни, переговорам с пустынниками. Одна только мысль о них заставляла голову Одноглазого раскалываться от боли, а нижнее веко калечного глаза подёргиваться от раздражения и усталости. И чем лучше чувствовала себя королева, чем больше дней проходило, тем ближе был злосчастный час заключения перемирия и договоров.
Весть о возвращении рыжего не могла не порадовать, потому что это означало сильную опору за столом Совета. И едкие комментарии. По правде, Эймонд почти соскучился по этому хитровыдолбанному хромому засранцу, хотя никогда бы не признал того вслух. Наблюдая за тем, как жена принаряжается, Одноглазый улыбался уголком губ, завязывая шейный платок с аметистовой брошью.
– Эйрис, ты задаёшь неправильные вопросы. Эти пескоеды не в праве что-то требовать у тебя после всего того, что они натворили, – поправил он её наставительным тоном, в котором звучали нотки предвкушения политической расправы над держателями Солнечного копья. Таргариен подошёл к девушке и положил ладони ей на плечи, глядя поверх её светлой головы в зеркало, ловя её взгляд своим пристальным и спокойным. Его пальцы задумчиво скользнули по шее Эйрис, лаская и успокаивая, давая понять, что он рядом. – И их «требования», какими бы они ни были, нас не должны волновать. Что действительно важно, так это то, что мы хотим получить от них кроме присоединения Дорна к Королевствам и что можем предложить им. Остальное приложится.
Король-консорт провёл пальцами по волосам Эйрис, накрутил на указательный кончик её прядей и отпустил, чтобы затем возложить ей на голову корону, перед этим поцеловав в висок. В последнее время Эймонд стал безмерно тактильным, если не сказать липучим, немного оголодавший по теплу и мягкости супруги. Ещё раз взглянув на Эйрис, он поймал её руку и запечатлел на кончиках её пальцев поцелуй, обдав ноготки дыханием.
– Ты прекрасно выглядишь. Настолько прекрасно, что почти невозможно устоять, душа моя, – произнёс он почти что с истомой и хитровато глянул на Эйрис. Впрочем, приставать он к ней и не стал, хотя и хотелось. Вид девушки в короне, в этом чудном платье, приятно тревожил и заводил консорта. Подставив ей локоть, Эймонд галантно указал на дверь забинтованной рукой. – Позвольте сопроводить вас на Совет, моя дражайшая королева.
Пока они шли, Одноглазый тщательно обдумывал и взвешивал свои следующие слова, потому что знал, что Эйрис они скорее всего не порадуют. Мужчина помалкивал пару минут, прежде чем заговорить.
– Все их нападения были ради получения Простора, чего, конечно же, никогда не будет. Пусть Тиреллы и не в фаворе, но эти земли кормят всё наше Королевство, и отдавать его Мартеллам, которые понятия не имеют,что такое скот, урожай и мотыга, смерти для всех подобно. К тому же, это дом моей матери и по праву на них претендует Дейрон. Было бы верно предложить Мартеллам династический брак, – издалека начал Таргариен и, предвосхищая возможные брань и недовольство, сделал успокаивающий жест здоровой рукой, переведя взгляд на жену. – То, что я говорю, не значит, что это единственное решение. Я лишь предлагаю тебе варианты к размышлению, которые можно передать Совету. Естественно, Мартеллы будут желать брака с нашими с тобой детьми. Однако есть нюанс в том, что мы обещали Рейнире и Деймону такой же брак. Во-первых, у нас такими темпами кончатся дети, а во-вторых, ещё не определено, кто и с кем будет помолвлен. Сын Джейка мог бы жениться на Визерре или Рейлле, однако я бы высказался против того, чтобы хоть кто-то претендовал на руку Рейллы, пока она не подрастёт. А лучше вообще никогда. Впрочем, у лорда Кворена есть две дочери, которые могли бы составить пару Лейнору в будущем. Сильно в будущем. Если, конечно, принц Кайл не пожелает жениться на Бейле или Рейне. В-третьих, одним браком всю эту междоусобицу не успокоить и не остановить Мартеллов от повторных попыток вторжения. Иными словами, нам в любом случае придётся бросить им кусок мяса, который ненадолго угомонит их голод и который нам пока что будет не жалко отдать. – Продолжал спокойно рассуждать Эймонд, как и всегда, оказавшись в своей стихии рассчётов и шахматных фигур, задумчиво глядя перед собой, пока они шли по Красному замку. Медленно, но верно весна ощущалась в воздухе немного прелым, но в то же время свежим запахом, задувающим из открытых галерей с лёгким ветерком. Погода была на удивление приятной, если не обращать свой взор на кашу, в которую превратились не мощёные дороги. Одноглазый помолчал немного, прежде чем продолжить, пытаясь развеселить девушку. – Может сбагрим им Джога с тройняшками, а? Ему как раз есть, чем торговать.
Это, конечно, была шутка, Мартеллы бы не согласились на подобное, а если бы и да, то потом горько раскаялись и просили оформить возврат. Наконец они добрались до распахнутых дверей зала Совета, и Эймонд не смог не улыбнуться, видя, что советники скучковались вокруг рыжей макушки.
– Йонетт, сукин ты сын, а ну ковыляй сюда! – весело рявкнул король, привлекая внимание к их королевским особам, заставляя остальных расступиться. Джогдалер будто и не побывал в солнечном Браавосе – остался таким же бледным, каким и был, если только лицо у него приобрело чуть более здоровый оттенок. Рыжий Чёрт из Одинокого замка немного устало, но тем не менее душевно улыбнулся Эйрис и её супругу. – Эх, а я-то уж думал поглумиться над твоим глубоким загаром!
– Прошу простить меня, что разочаровал вас, Ваши Величества, – с наигранным раскаянием произнёс Джог, направляясь к ним, постукивая тростью. Мужчина вежливо поклонился королевской чете и тут же получил одобрительный и вполне дружелюбный хлопок по плечу от Эймонда, заставивший его чуть качнуться. – Зато вы предоставили мне огромное поле деятельности для глумления о вашей временной хромоте.
– Но-но-но, чертильник, не при нашем правлении, – весело отбрил его Эймонд и провёл супругу к её месту, галантно помогая сесть. – Итак, пока нам не привели чёртовых Мартеллов, предлагаю вкратце обсудить всем вместе, под каким соусом мы их сожрём и что можем предложить взамен, чтобы им было не так горько за бесцельно прожитые годы.
Отредактировано Javier Herrera (2026-05-10 16:30:18)
- Подпись автора
Libertas Perfundet Omnia Luce
