Чем дальше они продвигались, тем более странным становилось их путешествие, и тем безумнее это всё казалось. По мере движения их будто затягивало всё глубже в кроличью нору, и они уже очень давно были в Зазеркалье. И, несмотря на наличие Жужи, Хавьер начинал уставать от затяжного движения по туннелям, которым, казалось, конца края не было, а ведь они двигались достаточно быстро. Но испанец чувствовал, что постепенно перестаёт «вывозить» это. Кажущиеся бесконечными подземелья нагоняли на него тоску, заставляя изредка едва слышно скрежетать зубами и тяжело вздыхать. Он бы не стал говорить Тео, что устал от этой тягомотины. И дело было не в том, что ему не хотелось продолжать экспедицию, найти выходы и озолотиться, а может и помочь Тео с распространением новых конспирологических теорий, а в банальной усталости. Однотипные туннели перемежались невероятной красоты пещерами, но так ж и опасностями. Причём опасностями совершенно неконтролируемыми.
На поверхности он всегда держал ситуацию под контролем: людей всегда проще предсказать, понять и увидеть, чего они добиваются и что собираются делать. Даже если по нему собирались открыть огонь, Эррера относился к этому по-философски и стрелял в ответ. Всё было до тошноты просто, хотя случалось такое нечасто.
Сейчас же опасность могла быть за любым поворотом, в любом зале, могла принять абсолютно любой вид. Да хоть те же рыбы, которым Тео чуть не скормил собственную руку. Или эти жуткие нарко-светлячки, которых он ещё очень долго будет видеть в кошмарах, и потому иногда поглядывал в сторону, проверяя, не усвистал ли опять его друг с голой жопой куда-то в темноту бесконечных циклопических переходов, даже учитывая тот факт, что транспорт не открывался в движении. Это особенно его волновало, никак не давало покоя — даже после того, как он высказал все свои претензии Кларку. Всё равно на душе у него было неспокойно. Он не знал, как долго будут работать его нравоучения, скоро ли Тео снова пожелает возложить себя на жертвенный алтарь науки и исследований.
Да и в целом у них давно не было нормального отдыха, чтоб в кино сходить, с красивыми девчонками поболтать (Тео, правда, почти удалось поухлёстывать за одной), и казалось, что прошла уже целая вечность, несмотря на то, что умом Хавьер понимал, что это вовсе не так. Но эти дни, перегруженные донельзя впечатлениями, порядком вымотали испанца, выжав его, как лимон. Поэтому по большей части он смурно помалкивал и, как и всегда, слушал Тео. Но слова про Антарктиду всё же вызвали у него скупую улыбку.
— Скоро узнаем, что там происходят. Но может ты на самом деле прав, и там собирается тайное мировой правительство, чтобы разделять и властвовать. А прикинь, что будет, если там последний сохранившийся великан, и у него испрашивают дозволения? — пошутил Эррера, представляя себе крохотных людишек, пищащих перед титаном о том, чего достигло человечество и какова будет его дальнейшая веха. — Может вся политика там и делается, а все конфликты просто для отвода глаз.
В этом он тоже сомневался, но ни капли не удивился, если бы Кларк оказался прав — у парня был нюх на странные вещи и увязывание логики там, где её изначально не предвиделось. За это он его уважал и обожал, хотя порой голова у испанца и начинала раскалываться, когда он пытался представить себе всю эту альтернативную историю и прикинуть, как на самом деле обстояли дела. Он всё ещё не отошёл от открытия о том, что люди и динозавры жили в одно время, а этим всем заправляли гигантские великаны. Всё-таки, это было немного чересчур для бедолаги, жившего обычной жизнью.
За этими размышлениями он не сразу обратил внимание на то, что в салоне появился неприятный запах. По первости он подумал, что всё дело в крысах, которые опять справили нужду на своей подстилке, но затем запах начал становиться всё хуже, ярче, противнее, как будто какой-то псих взорвал в микроволновке десяток тухлых яиц. Хавьера всего перекосило, и он прикрыл рот и нос предплечьем, надеясь немного облегчить свою участь.
— Знаешь, меня это уже начинает бесить, — в воздух пробурчал испанец, понимая, что они всё равно ничего не могут с этим сделать. Оставалось только ехать дальше и надеяться, что они минуют этот премерзкий участок. — Мы постоянно оказываемся в какой-то жопе. Вот постоянно с нами какая-то дичь случается. Я скоро совсем разноюсь. Поскорее бы уже найти выход отсюда.
Конечно же он знал, что они ничего не могут поделать с природными явлениями и естественным течением вещей в этом месте — с магмой им так уж точно не по силам было спорить. И снова Хавьер надеялся, что Жужа спасёт их от удушья и всего того, через что им ещё придётся пройти. Но чем дальше, тем хуже становилось, потому что запах крепчал, транспорт с этим не справлялся, заставляя парней кашлять и уже рассчитывать на акваланг. Это было на самом деле страшно. Очень страшно. Но даже так Эррера не сдал назад и не стал думать, что им нужно свернуть с намеченного пути. Ведь не зря же они поехали по этой развилке! Должно было быть что-то, что они в итоге увидят и заполучат в свои ручонки.
Но к его то ли ужасу, то ли восхищению, заполучить у них ничего не получилось даже в лучшем случае, потому что они въехали в геенну огненную.
— Чувак, кажется, мы в аду, — произнёс Тео, а Хавьер про себя подумал «ну ты палку-то уж не перегибай». — Над нами по карте располагается архипелаг, который называется Огненная Земля. Она воистину огненная... Думаю, мы бы тут задохнулись нафиг, если бы Жужа не перекрыла доступ воздуха снаружи. И мне страшно представить, какая в этой пещере температура...
И понеслись рассуждения о теологии, сотворении мира, аду и рае (формально), заставляя Хавьера хмуриться. Даже если они оказались в аду, он не видел ни мучающихся душ, ни грешников, ни чертей, ни вообще чего бы то ни было, что подтвердило слова Кларка о месте последнего упокоения (а вернее полного неупокоения) грешников. Сам Эррера не верил ни в рай, ни в ад, ни в какую бы то ни было ещё посмертную жизнь или перерождения. Для него всё было предельно просто: прекращается активность мозга — прекращается жизнь. И не было никакой метафизической души, сосредоточия человечности, которая бы после смерти пребывала бы в извечном блаженстве или испытывала муки, или реинкарнировала в новом теле. Диего, подсевший на Толкина в своём детстве, всерьёз ездил всем по ушам, что многие — воплощённые куски фэа (душ) первородных стихий или эльфов, поэтому они обязательно в конце истории мира встретятся на Дагор Дагорат, и грянет сражение между светом и тьмой. Сейчас-то из него уже эта дурь подвымылась, но через брата Хавьер узнал, что очень многие не просто увлекаются этой чушью, но всерьёз верят в это, а некоторые даже ведут блоги о том, как должен жить настоящий эльфийский принц. Бред да и только. Во что только люди ни верят, чтобы продлить своё существование и уверить себя в том, что смерть — это только начало.
Так что разглагольствования Тео о бычьих рогах и прочем не сильно-то и впечатлили Хавьера, так что он и фырканья никакого не издал, слишком сосредоточенный на дороге, которая ему совершенно не нравилась. И на том, что им показал этот чёртов единорог.
— Ты видел? — спросил Кларк. — Слушай, давай-ка, назад, а?
— Видел. И я не знаю, как работает этот засранец, — хмуро сказал Хавьер, останавливая Жужу.
Мужчина надолго замолчал, тяжело размышляя. Он действительно не понимал принцип работы этого единорогобота и не мог сказать наверняка, почему и зачем тот показывает им те или иные картины. Это было странно. Ему слабо верилось в то, что козлина принял их за хозяев, поэтому предупреждал об опасностях, несмотря на то, что он пытался остановить их перед грибной рощей. Один факт ещё не означал, что всё работает действительно так, как им показалось. Недостаток информации и понимания страшно давил на Эрреру. Поэтому он хмыкал, кряхтел и издавал все эти нечленораздельные звуки, пока наконец не принял решение — нужно проверить, что там дальше. Не просто из праздного любопытства посмотреть, что в конце этого туннеля, если он вообще существует, но и чтобы понять, как действует проводник. И если окажется, что он действительно их защищал и предупреждал об опасности, тогда, конечно, испанцу не останется ничего другого, кроме как и дальше брать на веру все эти мудрёные картинки.
И вскоре на поверку оказалось именно так — единорог предупреждал их об обвале. Вид разрушенного туннеля выбил ненадолго Эрреру из колеи, и причитания Тео совершенно не делали ситуацию лучше. Наоборот, напрягали его только сильнее. А он и без того обливался потом и не слишком хорошо соображал из-за страшной жары, которая теперь воцарилась в салоне.
— Он правду показывал. Единорог, — проговорил Кларк. — Дуй назад!
— Да знаю я! Не говори под руку! — воскликнул испанец и что было дури направил Жужу назад, уже не пытаясь утолить ни своё любопытство, ни попытки разузнать, как работает бот.
Разрушающийся под ними мост совершенно не добавлял кайфа ситуации. От адреналина и жары сердце Хавьера колотилось так, как, пожалуй, не билось ещё никогда. От одного неверного движения зависели их жизни. А ведь он должен был быть гласом рассудка и тем, кто топит за их безопасность! Так что когда они наконец выбрались на безопасный и главное прохладный участок, Эррера почти вылетел наружу, пытаясь отдышаться. Он и сам понимал даже без лишних взглядов, что поступил необдуманно и глупо, поэтому знал, что никто, кроме него самого, не сможет наказать его сильнее, чем он сам.
Так что дальше он просто молча делал то, что говорил Тео — вытаскивал припасы, крыс, ждал, пока остынет транспорт, возвращал Жужу к старой схеме и ехал дальше к Антарктиде. Сердце у него всё ещё безумно колотилось, и он прогрыз в себе дыру вины, но так ничего и не сказал — думал, что им обоим и так было понятно, что испанец ой как налажал, чуть не погубив их обоих. Мужчина только изредка поглядывал на Кларка, проверяя, не сильно ли он на него сердится и дуется ли на него вообще. Но, судя по всему, Тео, в отличие от него самого, не собирался читать ему морали. Это дорого стоило в этой ситуации, так что Хавьер намотал себе на нос лишний раз потом на друга не наседать. Если, конечно, он не похоронит их заживо из-за очередного светящегося жука. Это ему на том свете зачтётся.
Поездка до Антарктиды, несмотря на то, что Жужа была шустрой, всё же заняла время, так что Эррера снова почувствовал прилив усталости. Ему даже хотелось попросить друга о том, чтобы сделать привал и как следует выспаться, но вскоре они достигли пункта назначения. Пришлось, конечно, погулять пешком, но они добрались до новой станции, где явно была цивилизация, и цивилизация эта не была огорожена лазерными вышками, что не могло не радовать, конечно. И всё же видеть признаки жизни было безумно приятно, хотя уже и заметно непривычно — они столько таскались по пустынным туннелям и любовались на творчество великанов, что даже «давнишние» перуанцы сейчас казались какой-то иллюзией, когда-то навеянной грибами, а не настоящими людьми. И хотя Хавьер понимал, что с распростёртыми объятиями их никто здесь не встретит, всё равно вздрогнул и чуть не воскликнул от радости, когда увидел самого обычного рабочего человека. Но всё-таки он сдержал себя и переглянулся с Тео, чтобы убедиться, что он не один это видит, что это всё не бред сумасшедшего. И, конечно же, им обоим не терпелось проникнуть на базу, вот только Тео предлагал странный вариант, сходу не понравившийся Эррере.
— Так, камеры нас увидят, если мы выйдем, — сказал Кларк тихо. — Выглядим мы вполне по-рабочему. И если не будем красться и вести себя, как чужаки или шпионы, то, может, охрана на своих мониторах примет нас за своих. Я понимаю, что разумней было бы туда вовсе не лезть, но я очень хочу увидеть, что там за объект. И может, еды раздобыть. Поэтому предлагаю аккуратно выйти из тоннеля вон там, где угол камерами просматривается только издалека. Свет прожекторов туда не особо добивает. Выйдем и пойдем по стеночке к транспортам, как свои. Спокойно, не дергаясь. И задержимся возле них, вроде что-то проверяем или тестируем. Заодно глянем, активируются ли они от наших рук. В общем, меньше движения, все медленно и спокойно. Если кто-то появится, не дергаемся и не бежим. А нагло заявляем, что мы проверяем транспорты по заданию третьего отдела. Запомни, третьего. Как там они на стене написали? Вагоны? Запомни, значит, и мы должны транспорты так называть, если кто-то что-то спросит. А уж если докопаются, то будем врать, что нас прислали проверить их "вагоны" из третьего отдела главной базы. И стоять на этом. Главное, делать это уверенно и не паниковать. Наглость — второе счастье. Понял? А если тут все тихо пройдет, то спустя минут 10-15 пойдем уже в одну из дверей — внизу или наверху.
— Нет, нет, нет. Этого мы делать не будем, — немедленно воспротивился испанец, как только у него получилось вставить слово. Им так или иначе пришлось бы надеяться на авось, но мужчина хотел иметь нечто более похожее на план, чем то, что предложил друг. Хавьер ещё раз окинул взглядом зал, камеры, прожекторы, включая голову после поездки и стараясь придумать нечто более подходящее, чем вкатиться туда с расчётом, что их примут за своих. — Давай-ка посидим сначала тут и ещё подождём. Вдруг сейчас смена охраны или что-то такое. Заодно посмотрим, насколько тут оживлённо и что здесь вообще делают. Да, потеряем время, но мы же никуда не спешим, так? А в случае чего вернёмся в Жужу. И заодно подумаем, что можно сделать ещё, чтобы не попасться.
К его удивлению Тео согласился и не принялся фонтанировать гениально-бредовыми идеями по штурму базы. Так что они засели в засаде, как партизаны, наблюдая за тем, что происходит в зале. А происходило примерно ничего, чем страшно разозлило Хавьера. Он полагал, что они увидят хоть что-то и смогут, опираясь на это, сообразить, что делать дальше. Но так нифига и не случилось, зато заставило парней порядком поскучать следующие полтора часа. Когда терпение Эрреры наконец лопнуло, он тяжело вздохнул и встал со своего места, потягиваясь и разминая затёкшие конечности, задницу и спину.
— Значит так… — сказал он задумчиво и ещё раз окинул это место взглядом, примеряясь, что бы такое сделать, чтобы их не схватили через тридцать секунд после того, как они выйдут из туннеля и покажут свои рожи камерам. В конце концов, ему в голову пришла безумная идея, которой он, по правде говоря, даже немного гордился. — Давай-ка выпустим наших друзей-плазмоидов и посмотрим, что случится.
— Случится то, что в пещеру набежит охрана или иной персонал, как мне кажется, — усмехнулся Кларк. — Но... кутерьма может позволить нам проскочить мимо людей к дверям. Ты псих, конечно, но идея стоящая. Айда за яйцами. Устроим им шоу плазмоидов по случаю нашего прибытия.
И снова Хавьер приятно удивился тому, что Тео не стал его отговаривать от этого сумасшествия и даже поддержал это начинание, так что им пришлось немного пробежаться до транспорта и обратно. И наконец настало время для светопреставления. Потому что они выпустили своих друганов, и те принялись за своё чёрное дело. Правда прежде чем стартовало настоящее веселье, им пришлось снова подождать и постараться не попасть под удар молний: пока шары били вокруг разрядами и метались по залу, прошло минут пять, прежде чем на базе началось движение, и они увидели местных решал. Крутые парни в не менее крутых костюмах высыпали в зал и принялись ловить и отгонять молнии так профессионально, как будто у них такое случалось каждый день. А может быть так и было, раз они столь быстро обмундировались и рванули наводить порядок на станции. Смотреть за тем, как они работают, было сплошным загляденьем, но терять время и любоваться парни просто не могли, так что быстро, но осторожно рванули мимо образовавшейся кутерьмы в сторону лестницы, где их ждало первое несколько неожиданное, но испытание в виде КПП. Позже Хавьер думал, что, если бы не Тео и его умение ворочать языком, они бы ни за что не увидели те потрясающие вещи, которые ждали их впереди. Как и с перуанцами, парень принялся врать напропалую, и испанец не мог перестать удивляться тому, как быстро у того работает голова, выплёвывая из себя ложь так, как иные гопники кожуру от семечек не выплёвывают.
— Какие нахер бейджи?! - заорал на охранника Тео, когда тот накинулся на них с вопросом о принятой здесь униформе и отличительных знаках. Лучшая защита — это нападение, так, видимо, решил друг Эрреры, и не прогадал. — Ты не видишь, что там творится?! Куртки там остались, мы еле выскочили! Мы там электропроводку монтировали, и тут такое началось!
И если сначала Хавьер просто пытался делать серьёзное лицо и не влезать, как было в случае в Перу, то теперь Кларк решил приплести его к своей лжи для пущей убедительности, так что испанцу резко пришлось делать очень страдальческий вид в надежде, что охранник их не раскусит. А потом Тео закинул его руку себе на плечо, как будто Хавьер собирался прямо тут упасть в обморок, и продолжил игру одного актёра, неся чушь дальше:
— Давай, держись, Джонсон, не теряй сознание, сейчас врачи тебе помогут. Смотри на меня, смотри, я с тобой. Ты будешь жить!
— Ну ты палку-то не перегибай, — одними губами снова в который раз прошептал Эррера, но вряд ли друг его вообще услышал, потому что говорить он пытался максимально тихо.
В лифте тоже пришлось быть тише воды, ниже травы, чтобы не привлечь к себе внимание из-за камеры. Опустив головы долу, оба парня молчали, тем более что им хорошо так заложило уши от быстрого подъёма лифта, но это было меньшей из их проблем. Ведь теперь они официально были на неизвестной «вражеской» территории, и эта terra incognito могла принести им кучу проблем, но и кучу открытий. Сердце у Хавьера гулко бухалось в груди и всё набирало обороты по мере того, как они поднимались выше и наконец не оказались на нужном втором этаже. Там Кларк дотащил друга до ответвления в коридоре и позволил себе посмеяться, хотя испанец и не разделял его веселья, слишком напряжённый, чтобы позволять себе такое.
— Ты хреново изображаешь умирающего, — заметил он Эррере. — Тройка тебе за актерское мастерство. Я чуть со смеху не лопнул, глядя на тебя. Расслабься, все нормально. Проскочили. Ты был прав: суматоха — отличный способ пройти. Ну, пошли осмотримся тут.
— Вообще не смешно, — буркнул Хавьер и насупился. Ему всё ещё было не по себе от того, как легко они пробрались сюда, но весь план чуть не пошёл наперекосяк от неожиданных решений парня. — Я чуть коньки со страху не отбросил. Хоть предупреждай как-то в следующий раз. Я не привык к импровизации. И давай будем осторожнее. Сейчас — особенно.
— Нам бы бейджи эти раздобыть как-то. А то любой может прицепиться, раз они должны быть на виду. — Посмотрев на решительное выражение лица испанца, Кларк добавил: — Только давай никого не убивать ради них, ладно? И, если увидим камеры, иди спокойно. Настройся, что мы тут свои, всегда тут были, и лицо сделай попроще. А то, посмотрев на тебя, кажется, что ты зачищать эту базу пришел, а не мелко ограбить.
— Пфф. Ничего не могу обещать, — слегка расслабившись, фыркнул Эррера. Конечно же Хавьер шутил, но в его шутке, как водится, была и доля правды — если бы пришлось, он бы непременно пустил в ход кулаки и защитил их от поимки и расправы. Но ради спокойствия Тео он решил сделать вид, что это не так. — Расслабь булки, чувак. Пока нас не трогают, я тоже никого трогать не буду. Пошли найдём бейджики, пока нас не стопанули.
И вскоре удача почти что улыбнулась им, дав им наткнуться на раздевалку. Там парни быстро разобрались с проблемой бейджиков, обеспечившими им «полосатые жопки». Но у Хавьера было серьёзное подозрение, что, если они встретятся с людьми в чёрном, их очень быстро раскроют и на пинках поволокут на допрос или куда ещё хуже. Тео даже дал ему кепку, чтобы прикрыть буйные патлы, аргументируя к уставу и правилам военных причесонов. Испанец не стал сопротивляться и хлюздеть, покорно забрав волосы под головной убор и став в целом среднестатистическим охранником. Правда его здорово волновал тот факт, что у них абсолютно идентичные бейджи, и достаточно внимательный человек заметит подвох. И вряд ли их за это погладят по головам.
— Будем молиться, чтобы у всех встречных была сильная близорукость, — тихо хмыкнул себе под нос испанец и покачал головой. Вся эта авантюра нехорошо пахла, и он опасался, что она очень быстро закончится, причём не по их инициативе.
Они шли молча, чтобы не привлекать к своим персонам лишнее внимание, а Хавьер был больше занят тем, что пялился в свой планшет и имитировал бурную (на самом деле вялотекущую) деятельность. Он думал даже что-нибудь нарисовать, но не торопился марать листок неприличными закорючками. Вместо этого в нижнем правом углу Эррера принялся крохотными линиями зарисовывать их путь — просто чтобы не заблудиться на обратном пути, если они вообще пойдут той же дорогой. И за этим занятием он особо не глазел по сторонам и не замечал того, что происходит за открытыми дверями, больше сосредоточенный на том, что у него было в руках. У него в целом неплохо получалось изображать занятого дядьку, который просто на автомате шёл по проторенной дороге, на самом деле полагаясь исключительно на Кларка, который не забывал то и дело глядеть то туда, то сюда. И вскоре они увидели то, что так желали найти. Правда не в совсем том виде, на который рассчитывали.
Гигантский пиромидоидальный зал был полон жизни и суеты. Все люди внизу были чем-то заняты, грузили, носились туда-сюда, передвигались машины, грузовики. Выглядело это всё крайне впечатляюще. И совершенно непонятно. Эррера пытался взглядом найти хоть что-то, что напоминало бы выход из туннелей, но ничего видно не было. Однако, когда наконец стена пирамиды стала складываться сама в себя, испанец едва подавил изумлённое и радостное восклицание. Его даже не особо расстроил хлынувший внутрь снегопад, потому что спустя две недели долгого и сложного путешествия они наконец увидели настоящий свет и что самое главное — кусочек поверхности. Учитывая то, как по этому соскучился Эррера (он не был уверен, что Тео тоже не хватает этого), мужчина был счастлив хотя бы даже такому крохотному кусочку старой жизни.
— Чёрт побери, у них здесь реально есть выход наружу... — почти неразборчиво пробормотал Хавьер, сильнее сжимая в пальцах планшет. Чёрт бы всё побрал... они были так близко и всё же так далеко.
Тео, как всегда более чем проинформированный, принялся рассказывать о том, что определённой части мира уже было известно об этой и других пирамидах, и что здесь, возможно, есть врата в другие миры. К последнему Хавьер отнёсся крайне скептично, и по его лицу было видно, что по нему снова бежит строка про то, что не нужно перегибать палку. Конечно, это место и так уже показало им, что многое из того, что они считали невозможным, может статься вполне себе реальным. И это конкретно так пугало, потому что сам факт возможности путешествия между мирами казался чем-то абсолютно потусторонним и не то что непривычным, но даже жутким и совершенно непонятным.
— Как-то слабо мне верится, что тот парень действительно был в другом мире. Нет, ну правда, это уже как-то чересчур... — пробормотал испанец себе под нос, делая вид, что что-то сверяет на своём планшете с тем, что ему показывал Кларк. Хотя на задворках сознания у него и мелькала мысль о том, что великаны вполне могли бы быть пришельцами из других миров. И от этого ему было здорово не по себе. Стараясь отогнать эти мысли он тихо ухмыльнулся и едва удержал порыв пихнуть Тео под бок локтем. — Не попробуешь — не узнаешь, да?
Когда мимо прошествовала странная компания из военных и парня в чёрном, Эррера тщательно пялился в свой планшет, особо стараясь не смотреть в их сторону, только краем глаза поглядел, чтобы убедиться, что их ни в чём не заподозрили. И всё прошло действительно нормально: мужики прошли мимо, на них не обратили особого внимания, а они с Тео остались сами по себе, как и были. Скрытные лазутчики ещё чуть-чуть постояли у кабелей, а затем двинулись дальше, вскоре уже идя просто на запах еды, как Рокфор, идущий на сыр.
В столовой Эррера тоже помалкивал и старался не отсвечивать, пока Кларк набирал еды, и он следовал его примеру. Они, между прочим, были очень нуждающимися, а потому испанец не испытывал особого стыда за то, что грабит секретный объект непонятного назначения, одновременно военного и научного. Так что Хавьер просто набивал руки упаковками и то и дело поглядывал на друга, без слов спрашивая, а не перебор ли это. Тот торжественно напомнил о своих «дитятках», чем заставил Эрреру закатить глаза и тяжело вздохнуть. Ну конечно, конечно, как он мог про такое забыть. И безусловно был рад тому, что они наконец двинулись обратно в сторону Жужи. Идти с полными руками жрачки было не слишком удобно, но хотя бы они припрятали свои позорные бейджики и рожи, чтобы их лишний раз не палили и не пытались рассмотреть. И снова сердце у Хавьера было не на месте, и Тео озвучил его переживания:
— Выбираться нам придётся через тот же лифт. И с тем же охранником, вероятно. Думаю, он напряжётся, если снова нас увидит. Боюсь, придётся с ним что-то делать… Только не убивать.
— Разберёмся, — коротко кивнул Эррера, а сам подумал, что ситуация может развернуться в неожиданную сторону. Он не помнил, видел ли у стража оружие, но если оно пойдёт в ход, ему придётся действовать резче и жёстче, чем планировал Тео. Но вслух того, конечно же, не сказал.
В лифте Хавьер старался не накручивать себя, что сейчас им придётся сто лет кататься вниз-вверх, пока не выберутся наружу или пока их не схватит служба безопасности. Это было бы просто катастрофой после такой странной, но успешной вылазки. И когда к ним зашёл ещё один человек, испанец откровенно напрягся, зыркая на Кларка в ожидании того, что он что-то снова придумает и наврёт с три короба, и от них опять отскочит неудача. На их счастье им попался не слишком подозрительный, а может и не слишком умный парень, который не только подсказал им нужный этаж и вызвал туда лифт, но ещё и с самой простой душевностью забрал у них немного угощений и отпустил. И если бы и дальше всё шло хорошо, то Хавьер бы поверил и в высшие силы, и в то, что их что-то оберегает, и в то, что удача поцеловала их в задницы. Но всё резко поменялось, когда охранник заподозрил неладно и решил, что настало время выполнять свою работу более качественно. Инстинкты и многие годы работы мгновенно сработали на руку мужчине, потому что он в мановении ока уронил коробки и рванул на потенциальную опасность, роняя охранника. Стул с грохотом упал, тот чуть не кувыркнулся через голову, но угол запер его, не дав перевернуться, а прыгнувший на него сверху Хавьер добавил тяжести. Испанец стремительно ударил врага в ухо с одной стороны, затем со второй, быстро оглушая, а потом, схватив за голову, несколько раз приложил затылком об пол. Он не собирался разбивать бедолаге череп, а потому хорошо контролировал себя, не желая лишнего кровопролития. В конце концов, работник не был виноват в том, что они проникли на базу и пытались скрыться безнаказанными.
— Ты не убил его? — раздался голос Тео позади него, и Хавьер чуть повернул к нему голову, всего на секунду.
Проверив пульс, испанец отрицательно покачал головой и поднялся на ноги, отряхнув немного ноющие после ударов руки.
— Жить будет. Полечится месяцок от сотрясения и снова будет в строю, — заверил друга Хавьер, затем поднимая с пола разбросанную еду. — Валим отсюда.
Тео был с ним абсолютно солидарен, так что они бодрой рысью поспешили убраться с места преступления и рвануть куда подальше от этого места, где их, наверняка, надолго запомнят и больше никогда не пропустят так просто. Хавьер бы точно срисовал их рожи при возможности и сделал всё, чтобы эти самые рожи никогда снова не появились на пороге. Мужчина был не против уехать как можно более далеко, но в то же время требование Тео везти их в Австралию немало удивило его.
— А туда-то тебе нахера? — только и спросил он, но не стал ждать никакого ответа и просто повёл Жужу дальше по туннелю туда, куда их уводила дорога приключений и куда звало сердце Кларка. Странное место назначения, ничего не скажешь.
И снова понеслась слишком долгая дорога, порядком подвыматывая нервы Эррере. И даже еда не слишком подняла ему настроение, заставляя хмуро смотреть вперёд перед собой в ожидании новых подвохов, новых проблем и погони. И пусть за ними никто не рванулся в путь (наверняка обитатели станции здорово офигели, когда не нашли ни следа вторгнувшихся воров, ни транспорта, который мог бы их туда привезти), всё равно испанец чувствовал себя не в своей тарелке. Их долгое путешествие не подходило к концу, пусть они и увидели, что есть выход на поверхность.
— Я туда когда-нибудь вернусь, — совсем не внезапно сказал Кларк. Хавьер ожидал, что услышит от него эти слова, и это даже не вызвало у него осуждающего недовольного вздоха. Ну конечно же Тео собирался снова нанести визит их знакомым. Эррера бы не только посмотрел на это, но даже бы сам принял участие — самого парня бы наверняка загребли, если б он не дал сдачи как следует. — Но нужно основательно подготовиться к серьезной вылазке. Сейчас мы были не готовы противостоять такой базе. Нам очень повезло, что мы там не застряли. Интересно, что они подумали о двух чуваках, которые к ним неизвестно откуда заскочили, потырили жратву, дали по морде охраннику и исчезли? По камерам они могли увидеть только то, что мы убежали с коробками в тоннель. Но не видели Жужи. Не удивлюсь, если у них на базе появится байка про духов тоннелей, которые прикидываются людьми, и любят молоко с шоколадными батончиками. А ты круто завалил того охранника. Он тебя в два раза шире был, а ты в пару ударов его уделал до обморока. Уважаю. Научишь так драться на досуге?
— Я бы тоже однажды туда вернулся. Просто чтобы посмотреть, висим ли мы в списке опасных инопланетян, — всё же ухмыльнулся Эррера, представляя себе доску почёта, на которой изображены их грязные наглые рожи с фальшивыми бейджиками. — Но надо к этому подойти с умом. Может обзавестись чёрными костюмами, нормальными бейджиками и как следует продуманной легендой о том, откуда мы, кто мы и что здесь вообще делаем. — Он помолчал немного. И снова фыркнул. — Было бы забавно, если бы нас сочли местными духами. Но сомневаюсь, что такие серьёзные ребята в это поверят. Если, конечно, у них в загашниках не сидит ещё парочка таких. Но тогда нам не избежать опытов на себе. Поэтому да, я научу тебя драться. В этом ничего сложного нет. Главное знать, куда бить.
Болтать ему особо не хотелось — устал. Но даже так на его лице была видна вымотанная, но всё же улыбка. Видеть других людей, пусть даже ожидая от них подвох, было очень приятно. А то в этих туннелях было несложно забыть, что они не последние люди на земле, ищущие непонятно что и идущие неизвестно куда. Всё это время они путешествовали наугад, но иметь более понятную цель, чем «просто изучим, что там», грело душу и сердце. Так что когда они стопанули транспорт на станции в Австралии, Хавьер слегка приободрился. Он старался не обнадёживать себя, чтобы не расстроиться потом с удвоенной силой, если и тут они не найдут выход.
Но он был! Был, чёрт побери!
— Наконец-то! — вскричал испанец, побежав за другом, когда они увидели открытые двери. Даже подъём по лестнице теперь казался не таким уж выматывающим. — Выход! ¡Victoria!
Он был готов расцеловать стены и пол, если бы только не неприятная новость — кнопка выхода есть только снаружи. Это его порядком выбесило.
— Дьявол... придётся перерисовать карту, искать другие выходы снаружи, иначе мы так и будем ездить через Австралию, теряя время.
Он и сам не понял, что в своём ворчании не просто предположил, а буквально утвердил тот факт, что, даже если они сейчас выберутся наружу, то он не против вернуться и продолжать исследование туннелей. Хавьер не особо отдавал себе отчёт в том, что Тео заразил его этой приключенческой дурью, хотя и понимал, что в противном случае бы просто не дожил до этого дня с относительно здоровой психикой. И всё же, Эррера действительно был не против отыскать другие выходы не так далеко от основной массы цивилизации.
Поездка на лифте показалась Хавьеру чудовищно долгой и беспощадной — уши закладывало и немного тошнило, но он был готов забить на это, если это приблизит их к солнечному свету, свежему воздуху и окончательному обретению свободы. Ведь, если сейчас они действительно выйдут на поверхность, это будет значить, что все их труды наконец-то окупятся. В своём воображении Эррера уже жал руку покупателю, отсчитывал хрустящие купюры и заказывал жратву в самом лучшем ресторане, где бы они только ни оказались. У него даже рот слюной наполнился не столько от голода (потому что они как следует набили себе брюхо), сколько от фантазии о богатой жизни и безграничных путешествиях под землёй в любую точку мира. Хавьер был готов на что угодно, лишь бы это стало правдой.
Так что при виде первых солнечных лучей он едва не заорал. Хавьер заметно приободрился, в его тёмных глазах появился блеск надежды и радости. Наконец-то! Наконец-то они у самой цели — всего-то рукой подать, и вот они уже будут дышать свободным воздухом поверхности, вот они наконец-то по-настоящему вернутся в этот мир. Его сердце теперь колотилось совершенно безумно, и дело было вовсе не в нагрузке, свалившейся на них вместе с подъёмом наверх. У него всё ещё закладывало уши после резкого взлёта на невероятной скорости, но ему было плевать, так глубоко плевать на это. Эррера едва не бежал, насколько позволяли камни, готовый прыгать по ним горным козлом, если только это приблизит их к финалу путешествия.
Едва они вышли из пещеры, Эррера плотно зажмурился и прикрыл лицо ладонью, чтобы не ослепнуть с непривычки, но никакой недовольной гримасы не было на его лице — только широченная улыбка. Да ещё и солнышко припекало как следует, заставляя его радоваться, как самого обычного ребёнка. Как же он соскучился по этому!
— Да! — закричал он, пользуясь тем, что вокруг сплошная пустыня. — ДА!!! Мы это сделали! Мы сделали это, Тео!
И испанец рассмеялся чистым, абсолютно счастливым смехом. По правда говоря, сейчас ему даже было всё равно, где они, где цивилизация и как разобраться с оставленными внизу сокровищами. Больше всего ему хотелось надышаться тёплым, почти горячим, воздухом, насладиться ветром в волосах, прикосновением солнца к смуглой коже. Всё это казалось таким забытым, таким родным и важным, таким невероятным, как будто он был человеком, знавшим о поверхности лишь из легенд, но наконец увидевшим это воочию. И это было лучше всех россказней. В этот момент ему стало чуть понятнее, как раньше люди умудрялись поклоняться солнцу и считать его всевышним божеством. Ведь это было просто потрясающе!
Но экстаз очень быстро прошёл и сменился другим — они увидели вдалеке здания, что заставило испанца снова восторженно вскрикнуть и припустить за другом вперёд, к людям, к настоящей жизни. Боги, их не будут подозревать во вражеском вторжении, они могут просто идти по улицам, могут просто быть собой! Его сейчас не волновало, что документы и кошелёк остались в Жуже, ведь они могут в любой момент вернуться туда. Главное было понять, где они и что делать дальше. Так что вид стоящего на окраине супермаркета показался ему гениальнейшим творением человечества, лучшим явлением архитектуры и искусства, невероятной находкой.
А фонтанчик для воды? Сродни оазису в жаркой пустыне, такой же божественный и фантастический. Он тоже припал к нему с жадностью и удовольствием, чудом не высосав все запасы пресной воды в Австралии.
— Боже, как же хорошо пить без фильтров... — почти застонал мужчина, прикрывая глаза от удовольствия, когда вдоволь напился. Вот это было настоящим чудом, несмотря на то, что в животе у него теперь булькало, как у какого-то сказочного водяного. — Давай поставим вокруг этого места памятники, — пошутил Хавьер, когда они шли внутрь магазина.
— Какая ирония. Достичь всего, о чем мечталось, и оказаться в городе с названием Дарвин, — рассмеялся Кларк. — Это что, наша премия?
— Судя по всему, — ухмыльнулся Эррера. — Но может это мы просвятим недалёкое человечество. Нет, не будем... а то ещё сожгут на костре.
В маркете было приятно прохладно после жаркой погоды снаружи. И хотя Хавьер был привычен к такому, всё равно наслаждался благами, наслаждался тем, что по телу градом не катится пот. От восторга его вскоре оторвал Тео, который прилип к газетному киоску и что-то очень сосредоточенно рассматривал. Неужели нашёл их рожи в розыске? Или ещё чего похуже?
— Смотри, — сказал Кларк, посерьезнев, и даже заметно побледнев. — На даты смотри.
— Ну что такое? Мы какой-то праздник пропустили? Ты чего скуксился? — пошутил Хавьер, подходя к другу и опуская взгляд на журналы. Он не ожидал такого подвоха. И если первые секунд десять он просто с улыбкой смотрел на обложки, то затем эта улыбка стала заметно блекнуть, и уголки его губ опускались всё ниже. — Ка-ко-го хре-на...
Он схватил с прилавка первую попавшуюся газету и принялся с перекошенным лицом листать страницы. Его начинало нехорошо потряхивать. Мужчина даже не особо слышал бубнёж Тео про две недели. Его будто всего парализовало. Это были кошмарные новости. И он-таки оказался прав, когда предположил, что время внизу идёт иначе. В этот раз его правота его совершенно не обрадовала.
— Нам нужен интернет. И что-нибудь выпить... Покрепче... Но у меня денег нет, — убитым голосом произнес Тео, глядя на Хавьера. — Наверно, придется заработать, если и у тебя с собой тоже ничего нет. Иначе я вот прямо сейчас нахрен рехнусь.
— Да подожди ты! — неожиданно резко сказал Эррера, слишком поражённый увиденным. Он не злился на Кларка, был слишком ошарашен, испуган и зол на ситуацию целиком. Они пробыли внизу всего ничего, а наверху прошли годы. Хавьер медленно положил газету обратно и запустил пальцы в волосы, слегка дрожа всем телом. Затем он поспешил к кассам. За одной из них сидел прыщавый парень, наверняка подрабатывающий студент. — Извините, прошу прощения. У вас не будет телефона позвонить? Мы немного заблудились там... и телефоны сеть не ловят.
Но к его разочарованию юноша не захотел делиться телефоном с незнакомым странным мужиком, который выглядел так, как должен был бы выглядеть городской сумасшедший. А ещё вежливо предложил вызвать полицию или скорую, если им действительно нужна помощь.
— Да чтоб вас... — едва слышно буркнул Хавьер и вернулся к Тео. — Будем надеяться, что здесь есть Wi-Fi.
И на их счастье интернет был. Вот только Эррера был не слишком и рад находке. Мужчина немедленно занырнул на новостной сайт Барселоны. Он проверил несколько из них, залипнув в телефон с совершенно каменным лицом, хотя в глазах мужчины нарастал страх. И когда он нашёл нужное, Хавьер просто замер и стоял так несколько минут, ничего не говоря и не сводя взгляда с экрана. Руки у Эрреры тряслись, тряслись сильно и заметно невооружённым взглядом. Он так не трясся даже тогда, когда откачивал мёртвого Тео. Он так не трясся, когда ехал по разваливающемуся мосту над геенной огненной. А сейчас, когда читал новость о собственных похоронах, ему становилось более чем дурно, и испанца чуть не стошнило. Не потому, что он не верил, что его сочли мёртвым. Просто представляя, как горюют родные, как целый год ждут вестей, как пытаются найти его — это разбивало его на мельчайшие осколки. И он боялся, что за это время mama или papa умерли, и он так и не успел с ними попрощаться и сказать им, что он жив. Смуглая кожа испанца побледнела, а голова у него кружилась, когда дрожащие пальцы промахивались между кнопок на телефоне в попытке открыть соцсети.
Кому звонить? К кому обратиться? Что он вообще может сказать своим родным, чтобы доказать, что это он? Чтобы объяснить, куда пропал без малого на два года? Перед глазами у Хавьера темнело, когда он непослушными руками находил аккаунт Исмиры. Он даже не стал бередить себе сердце тем, чтобы посмотреть её профиль и почитать, как она и её девочки жили эти два года. Эррера знал, что они уже живут так, как жили и до этого. Просто погоревали и пошли дальше. А что им оставалось делать? Они не могли носить траур всю жизнь, они не заслуживали такой горькой участи просто потому, что он ввязался хоть и в потрясающее, но опасное путешествие.
Его палец завис над кнопкой вызова. Хавьер тяжело дышал, как будто только что убегал от толпы огромных крыс, как будто за ним по пятам гнался сам Дьявол. Он даже не смотрел на Тео — сейчас все его мысли крутились вокруг семьи и того, через что им пришлось пройти, хороня пустой гроб. Наконец, собравшись с силами, Хавьер нажал на кнопку вызова и приложил телефон к вспотевшему уху. Гудки шли долго, так долго, что мужчина уже подумывал сбросить и позвонить кому-то другому, и лишь тогда вспомнил, что между ними восемь часов разницы — наверняка его старшая сестра просто до сих пор спала и не слышала звонок. И Хавьер закрыл глаза, чувствуя, что сердце в его груди колотится, как рыпающаяся пойманная птица. Наконец гудки прекратились, и на том конце провода раздался сонный и недовольный женский голос.
— Алло? Кто это?
— Исмира, это... я. Это Хавьер, — чувствуя, как каждый звук скребёт горло, хрипло протараторил на испанском Эррера, и его голос дрожал так, как Тео ещё никогда не слышал.
На том конце связи снова повисла тишина. Настолько долгая, что Хавьеру показалось, что его отключили. Но он не торопил сестру, не пытался выдавить из неё слова — понимал, в каком, наверное, шоке она находится, получив среди ночи звонок от мёртвого брата. Но затем раздался тихий почти что измученный вздох.
— Хавьер? Вы... это какая-то шутка? Что за дурацкий розыгрыш? Слушайте вы, я...
— Нет, Исмира, это не шутка. Я... я жив, — голос Эрреры болезненно сорвался. Было так странно говорить это. Как будто он действительно вернулся из мёртвых и теперь пытается убедить в этом свою сестру. А ведь предстояло ещё объяснить, что вообще случилось. Но сейчас испанец не думал об этом — важнее всего было дать им знать, что эти похороны были зря, что им больше не придётся молиться о нём. Следующие слова показались даже ему почти скрежещущими: — Я вернулся.
И снова эта тянущаяся тяжёлая тишина, такая же липкая, как мазутные пятна, в которых вязнут морские животные во всех этих жутких новостях, и Хавьер чувствовал себя одним из них. Он тонул и почти задыхался, боясь, что сестра сейчас сбросит вызов и заблокирует его.
— Хавьер, — словно на пробу пронесла она его имя, и Эррера услышал тихий всхлип. Затем послышался шорох ткани и скрип — это женщина села в постели, наконец понимая, что всё это не дурной сон, что ей не послышалось. — Боже мой, Хавьер! Мы... мы все думали... думали, что ты мёртв. Мама... она... — очередной всхлип заставил мужчину вздрогнуть и широко распахнуть глаза. Дыхание у него остановилось, а сердце полетело камнем вниз в ожидании самых худших слов в его жизни.Но вместо страшных новостей Исмира сказали просто плохие новости: — Она так и не оправилась.
Едва не разбившееся на кусочки сердце испанца сжалось до боли, до бульканья в горле, и ему пришлось быстро провести по лицу ладонью, стирая не то пот, не то непрошеные слёзы. Он не плакал, но по его лицу и так всё было понятно. Не нужно было знать его язык, чтобы понимать контекст. Мужчина не мог поверить, что его родители, в частности mama, его семья так страдали из-за него.
— Исмира, я так сожалею, мне так жаль, так жаль, — затараторил Эррера, активно жестикулируя свободной рукой, чтобы справиться с эмоциями и тем гнетущим чувством в животе, от которого ничто бы не спасло. — Я вляпался в передрягу, но всё уже в порядке, правда, в порядке. У меня сломался телефон, и я не мог выйти на связь. — Он понимал, что несёт полный бред, и сам бы ни за что в такое не поверил, но сейчас Хавьер не гнался за правдоподобностью своей истории. Всё, что ему было нужно — достучаться до Исмиры, убедить её, что всё в порядке, и понять, что надо делать дальше. И насколько безопасно вообще разевать варежку: — Скажи… м-м… кто-то приходил, спрашивал обо мне? Незнакомцы?
Исмира явно напряглась на том конце связи и снова уронила коробку молчания между ними. Эррера знал, что наверняка Пухенте наведывался к нему домой (не лично, конечно, посылал людей), чтобы узнать, куда запропастился его боевик с воришкой-американцем. И если этот чёрт всё ещё пас его семью, Хавьеру нельзя было появляться рядом с ними и в целом не следовало светить своим таблом лишний раз — наркобароны, даже не слишком крупные, имели мстительную и жадную натуру, а потому могли всплыть в самых неожиданных местах. Пока сестра молчала, Эррера повернулся к другу и требовательно помахал свободной рукой, чтобы тот дал ему телефон.
— Да, приходили несколько раз, — неохотно сказала женщина, и было слышно, что она волнуется. Хавьер никогда не говорил о своей работе, вбрасывая лишь незначительные фразы о переводах, увольнениях, переездах, но было понятно, что он много чего не договаривает. Когда он пропал, эти люди, каждый раз разные, приходили к ним, спрашивали о нём, но ничего не говорили о себе. Никому из семьи эти люди не понравились, и Исмира понимала, что её непутёвый братец нажил себе серьёзные проблемы. — Хавьер…
Тем временем получив в руки второй телефон, Эррера принялся неуклюже искать информацию, и уже через какую-то минуту повернул технику экраном к Тео, показывая заголовок «Судмедэксперты опознали тело Пухенте Каррильо Рохелио после взрыва». Ему пока что было некогда полностью читать колонку полугодовалой давности, поэтому он просто отдал другу смартфон, про себя пребывая одновременно в шоке и восторге. Это уже было не просто что-то им на руку, это был настоящий чёртов джек-пот. Теперь им не только не нужно было отдавать должок (ладно, только некоторым из них), но и можно было не переживать, что головорезы его бывшего босса выйдут на их след. Чем бы ни был вызван тот взрыв, Хавьер сильно сомневался в том, что Пухенте оставил кому-то в наследство наказ во что бы то ни было отыскать спелеолога и пропавших с ним боевиков.
— Какие-то парни. Они не представились, просто сказали, что ты работал с ними, — несколько более сдержанно, чем он ожидал от неё, сказала Исмира. — Сказали, что ищут тебя. И просили позвонить, когда ты вернёшься. Но это было до того, как... до того... Господи, Хавьер, мы же похоронили тебя!
— Я знаю, Иси, знаю. Но я жив, эй. Я живее всех живых. Просто... ай, не просто всё это. Слушай, у меня сейчас нет денег на телефоне, я звоню из супермаркета. Как только я разберусь с проблемами, то дам о себе знать. Ты, главное... — он запнулся и глянул краем глаза на Тео. Эррера не хотел рассказывать сестре, через что им пришлось пройти, но и не хотелось оставлять её и семью совершенно в безвестности. А с другой стороны, главный сдерживающий фактор в виде Пухенте исчез, и он мог не волноваться за семью. Наверное... Затем он всё же глубоко вздохнул и улыбнулся. — Ты главное скажи маме, что я жив, а я выйду на связь, когда разберусь с проблемами, хорошо?
— Что?! Ты совсем из ума выжил, Хави?! — немедленно воспротивилась женщина, и Эррера был уверен, что она сейчас грозно потрясает кулаком. Это почти заставило его улыбнуться. Почти. — Ты вот так воскресаешь, а потом снова собираешься пропасть?! И ты думаешь, что я просто проглочу это?
— Иси, Иси, не сердись, умоляю. Я не могу приехать прямо сейчас — у меня новая работа. Я вообще на другом континенте! Обещаю, я приеду как только, так сразу, — увещевал сестру Хавьер, всё равно чувствуя себя отвратительно — ему снова приходилось врать. Он ненавидел врать семье, но что ему ещё было говорить? — Может через пару месяцев.
— Ты сволочь, Хавьер, — сердито выплюнула Исмира, но было слышно, что она больше переживает за него, чем злится на него. Хотя, скорее всего, всего было поровну. И он отлично её понимал. Хавьер бы и сам ненавидел себя за такие выкрутасы. — Возвращайся скорее. Я скажу родителям.
Она первой прервала звонок, и Хавьеру захотелось сесть на корточки и накрыть голову руками, чтобы прийти в себя. Ему оставалось лишь благодарить Исмиру за то, что не устроила ему допрос с пристрастием. Если бы это случилось, он бы совершенно не знал, что сказать — в отличие от Тео он не знал, как выдумывать находу всякую чушь. Некоторое время он стоял молча, ничего не говоря, не смотря на Тео, но через пару минут повернулся к другу и просто сказал:
— Я мёртв. — Выдержав драматичную паузу, Эррера натянуто улыбнулся и покачал головой. — Я считался пропавшим без вести, и семья похоронила пустой гроб. Сейчас позвонил сестре... она в бешенстве. Но хотя бы скажет моим, что я жив. Раз коротышка мёртв, нам ничего не грозит. — Он с запозданием понял, что просто сунул Тео статью на испанском. — Пухенте мёртв. Какой-то там взрыв. Значит... значит, мы свободны, но совершенно без денег. Может продадим одну из пуговиц? Выручим немного бабла и там уже будем смотреть, что с этим делать.
Но Кларк быстро спустил его с небес на землю.
— Я плохо себе представляю, кому загнать пуговицу или кольцо. Нас же сразу могут повязать за то, что незаконный клад сбываем. Ведь во всех государствах клады являются его собственностью. А так как вещь аномальная, то можно и спецслужбы на свою голову навлечь. — Сказал Тео, вразумляя друга и объясняя, чем они рискуют, если ввяжутся в это без подготовки и не по уму. — Нам надо сделать фотку кольца или пуговицы, и выложить на какой-то коллекционерский сайт. Не указывая цены, а, типа, по договоренности. И потом ждать предложений. Но как сразу продать что-то из таких вещей... разве что криминалу какому-то. Но я бы не связывался. Чувак, такие вещи надо продавать с осторожностью, чтобы не загреметь за решетку или не нажить проблем. А просто подработать разнорабочими — ты такой вариант вообще не рассматриваешь? Я много раз в своей жизни перебивался простой работой за наличку. Много не нарубишь бабла, но на поесть и симку купить, хватит. Только никто нам симку без паспортов не продаст.
— Да какая разница — нас уже никто не ищет. Главное иметь связь с миром и не крутиться постоянно здесь, иначе нас загребут уже за то, что слишком уж рожи подозрительные. Могут подумать, что мы дело обдумываем, — вздохнул и пожал плечами испанец. — Но я рассматриваю любой вариант, если это поможет нам заработать бабки и смыться куда-нибудь, где у нас будут развязаны руки. Может вернёмся в Жужу и попробуем найти другие пути? В США там или в Европу.
— Даже на здешнем складе можно попытаться заработать пару сотен баксов, если предложить услуги грузчиков или промышленных альпинистов. Снаряга у нас с собой всё равно есть. То есть, покорячиться часа три и получить наличку. Владельцам складов так проще — не надо нанимать официально людей, и платить налоги, и давать соцпакет. Надо просто походить по складам возле магазина и поискать бригадиров грузчиков. Или в кафешках в магазине предложить услуги почасовых временных уборщиков. И полы помыть,сортиры надраить, и получат наличку. Сотню-две можно заработать.
Хавьер несколько приободрился. Его не пугала чёрная и грязная работа, к тому же, сейчас он был готов на всё, лишь бы сбыть артефакты, обогатиться, а потом может наведаться к семье. Но для этого сначала нужно было продать сокровища из нижнего мира, вернуть себе документы, обзавестись связью, как-то обжиться и придумать легенду, куда они исчезли и куда пропадут снова. Говорить, что они два года шлялись по пещерам было опасно и странно — вряд ли бы им поверили. В конце концов, запасов еды на такое количество времени они бы просто не нагребли и не унесли с собой. Так что Эррере придётся как следует подумать, что рассказать.
Тео снова заговорил, пытаясь убедить друга задержаться здесь.
— Если мы выложим на сайте коллекционеров фотки артефактов, надо недельку подождать и глянуть, какой на них будет спрос. Чтобы выставить цену и выбрать покупателя. Но как передавать ему артефакты, пока вопрос. Если пуговицы и кольца мы сможем вытащить в этом месте, то вот ожерелье точно нет. Там же кусок узкой пещеры от верхней площадки лифта. И ожерелье там протаскивать — это только уродовать и царапать. Золото — мягкий металл. Да и раскрывать вход в пещеры покупателю не стоит. Шмотки можно найти и наверху за копейки в Секондхэнде каком-то. Не фраки и шубы, конечно, но джинсы и нормальные рубашки-свитера — легко.
И снова Хавьер ненадолго замолчал, потирая большим и указательным пальцами брови, взъерошив их до неприличия, что придало ему ещё более безумный вид. Ему нужно было очень плотно подумать, что делать со всеми обрушившимися на него новостями и планами. Это было просто невыносимо, правда. И ему тоже плотно так захотелось выпить, хотя сам Эррера не был большим любителем напиваться и терять контроль над ситуацией. А бокала вина для этого всего было просто непростительно мало. Поэтому он повертелся на месте и посмотрел наконец на Кларка.
— Тогда какой у нас план, амиго? Возвращаемся в Жужу за вещами, кормим детей, потом возвращаемся сюда, ищем работу на складе со своими старыми документами, попутно фоткаем пуговицы и выставляем на сайт для коллекционеров? — спросил он, пока что просто пытаясь прикинуть в голове их ближайшие действия. — Только надо понять, насколько вообще безопасно возвращаться в Жужу. Потому что если мы там опять застрянем на несколько лет, я застрелюсь.
— Предлагаю подработать прямо сейчас, не возвращаясь, — возразил Кларк, высказывая собственные мысли по этому поводу. — А то и правда зависнем внизу неизвестно на сколько. Часа на три разнорабочими наймемся куда-то. Вон складов сколько, поищем бригадиров или иных мелких начальников. Если повезет, то немного денег получим, и хоть что-то купим. И решим, что делать дальше. Тогда и пойдем вниз. Крысята не помрут с голоду. Они в последние дни жрали от пуза то козье молоко из Антарктиды. Так что мы можем себе позволить тут задержаться хотя бы до конца дня. А насчет времени... надо тест провести, какая разница течения времени наверху и внизу. С двумя телефонами сможем это проверить в пещерах. Конечно, застрять там мы можем, но если тест сделать коротким, не больше часа, то, думаю, не надолго. Поэтому предлагаю такой план: сейчас ищем подработку, часа три паримся, честно работая, потом пожрем где-то и выпьем, посидим на сайтах коллекционеров. И обсудим, что дальше делать. А уже после вернемся и сделаем тест на течение времени.
План был в целом хорош, и Эррера был согласен с тем, что говорил его друг. Ему страсть как не хотелось сейчас лезть обратно в пещеры и экспериментировать со временем. Мысль, что они могут пропасть снова на дни, а может недели и месяцы, если чуть-чуть замешкаются, или, что хуже, это сделает один из них, его просто убивала и сводила с ума. До этого Хавьер был готов ещё хоть пару месяцев таскаться внизу, но теперь, зная цену этого, всерьёз задумался — а стоит ли оно того? Это было видно по его сумрачному выражению лица и тому, как он несколько нервно то сжимал руки в кулаки, то разжимал и чесал ногтями ладони, пытаясь уравновесить себя и унять внутренние метания. Поэтому идея провести на поверхности остаток дня, снова побыть просто людьми, работающими за бабки и едящими в кафешке, ему грела душу и почти заставляла улыбаться. Только улыбка у него была не совсем весёлая.
— Надраться бы сейчас… — даже к собственной неожиданности сказал Хавьер, который перепивал лишь пару раз в жизни, когда был студентом. С тех пор как отрезало. Но сейчас мужчине жуть как хотелось заложить за воротник и отрубиться в каком-нибудь дешёвом хостеле. Просто чтобы пожить на поверхности немного. — Ладно, пошли трудоустраиваться. Давно деньги в руках не держал.
И он с потрясающей ум покорностью двинулся за Тео, готовый впрячься в абсолютно любую работу, пусть у него и не было никаких особых навыков, которыми бы он мог поделиться с этим миром. А искать закладки где-то в незнакомом месте ему бы не хотелось — неровен час ввяжешься в проблемы с местными криминальными авторитетами. Такое ему сейчас совершенно не улыбалось и наоборот делало его рожу ещё кислее, чем она была у него обычно.
Отредактировано Javier Herrera (2026-08-18 19:17:18)
- Подпись автора
Libertas Perfundet Omnia Luce
