Едва Хавьер увидел, как по рельефному панно проехался один из знаков, белый зал начал наполняться мерзко пахнущим дымом.
- Стоп! - послышался раздраженный голос со стороны, и в декорацию вошел режиссер. - Какого хрена?! Что за дым? Его нет в сценарии! Кстати, у меня вообще не та страница сценария. Что за бардак?!
Режиссер с досадой принялся копаться в пачке бумаги в руках в поисках нужной страницы. Пожарники, которые в прошлом дубле поливали актеров водой из брандспойтов через дырки выгородки, быстро погасили окурки и забились в дальний край декорационного кармана студии. Кто ж знал, что дым пойдет в зал? Тео со вздохом сел в спальнике и расстегнул молнию.
- Покурить можно? - устало спросил он.
- Не заслужил, - заявил ему режиссер. - Мало экспрессии. Ты что, спящая красавица, дрыхнущего человека сыграть не можешь? Слюни пустить, лицо расслабить? Чему тебя в институте учили, бездарь? Крупные планы - все отстой. Сиди и мучайся. Как дашь хороший план, покуришь.
- Да я...
- "Даякать" будешь, когда звездой станешь. Работай, входи в образ, и поживее будь в кадре.
К Хавьеру подбежала мелкая носатая гримерша и принялась подкрашивать синяки и ссадины на его теле, а потом пудрить морду. Ее помощница брызгала на волосы испанца сзади лаком, фиксируя кудряшки. И вонял этот лак отвратительно и едко. Статисты, которые играли рюкзаки, снарягу и посуду, развалились на полу, принявшись обсуждать какую-то Лену из актерской общаги.
- Где ассистент?! - рявкнул режиссер. - Дайте мне ее сюда! Пусть найдет мне раскадровку этой сцены. Я ни хрена в этой пачке ничего разобрать не могу! Всех уволю-ю-ю!
Он взмахнул увесистым сценарием, и в этот момент техники врубили ветродуй, посчитав, что главный дает им отмашку. Сценарий сдуло из руки режиссера, и по залу полетели отдельные листы, исчерканные пометками. Вслед за ними в воздухе закружились бумажные стаканчики из-под кофе, объедки бутербродов и коробки от вок-лапши, оставленные съемочной группой, где попало. С Хавьера сдуло нафиг всю пудру и чуть не сдуло гримершу, которая спаслась только тем, что вцепилась в актера мертвой хваткой. Его волосы со свежим лаком взметнулись от потока воздуха, и так и остались торчать зафиксированными. С рельефного панно наверху оторвался и упал с жестяным звоном один из золотистых символов. А следом от ветра упала часть стены белого зала, сделанная из картона и реек. Хорошо, что люди кинулись врассыпную, и никто не пострадал.
- Вырубите ветер! - буквально завизжал режиссер, потрясая кулаками. - Дебилы!
Ветродуй затих, и под отборную матерщину режиссера ассистенты принялись собирать мусор и сценарий на съемочной площадке. Гримерша отцепилась от Хавьера, оставив на его руке настоящие синяки, которые принялась тут же замазывать, а поверх рисовать фальшивые. Рабочие с матюками подняли упавшую часть декорации и начали ее укреплять. Прибежала тетка-бутафорша с длиннющей лестницей. Она схватила жестяной символ с  пола, подправила его помятости ударами кулака на коленке, и полезла наверх, к панно. Весу в ней было центнера полтора, и лестница под ее прелестями опасно раскачивалась, трещала и скрипела. Но тетка была бывалая, поэтому успешно закрепила символ на панно и с невероятной шустростью спустилась на грешную землю. Режиссер с ассистенткой разбирали перепутанные листы сценария, а на съемочной площадке появились серьезные квадратные мужики под предводительством престарелого типа с мордой братка из 90-х. Рядом с ними перебирала каблучками компания пошло одетых девиц в блестках и перьях, одной из которых было давно за пятьдесят.
- Это еще кто? - застонал режиссер.
- Это спонсор, рекламную вставку приехал делать. Жену свою снять хочет. Это в контракте оговорено, - подсказала негромко ассистентка.
- Чтоб меня, - тяжко вздохнул режиссер и помахал рукой Тео и Хавьеру. - Парни, встаньте в сексуальные позы и поулыбайтесь. Нужно рекламную врезку снять.
- Я ж в одних трусах, - напомнил Тео.
- Тогда оставайся прямо в спальнике. Так даже антуражней. Где рабочие? Помогите ему занять позу возле напарника. Оператор, готовь врезку. Где звукорежиссер? Фонограмму на рекламу нам дайте.
И режиссер с самой приятной из своих улыбок помахал рукой спонсорской команде, жестом приглашая их подойти.  Престарелый браток шлепнул по заднице свою потасканную подругу и довольно заржал.
- Мадам, ваше место - возле наших звезд, - сделал широкий жест режиссер, указав на парней. - Вы просто украшение нашего фильма.
Тео вынужден был держаться за Хавьера, чтобы не упасть, потому что стоял рядом с ним в спальном мешке, и еще вынужден был последний придерживать, чтобы тот не упал с него. Потасканная "красотка" взяла Хавьера под другую руку, обдав его таким густым запахом тяжелых духов, что у испанца дыхание пресеклось. Остальные девицы заняли позиции позади актеров, собираясь изображать подтанцовку.
- Вы просто стойте и улыбайтесь, а в конце покажете в камеру большие пальцы. Мол, одобряем, исполнилась наша мечта, и все такое, - проинструктировал режиссер. - Оператор, готов?
- Сейчас, порнуху досмотрю, тут пара минут осталась, - отозвался тот невозмутимо.
В зале грянула музыка, распугав крыс и голубей, давно обжившихся в старом студийном павильоне. Одна из птиц со страху смачно ляпнула белой кляксой на спальник Тео.
- У него волосы торчат, как у космонавта. Дайте минуту подправим, - сказала гримерша, указав на залакированные и торчащие во все стороны кудри Хавьера.
- Не надо. У нас аренда павильона только до восьми вечера. А снимать еще ого-го, - отмахнулся режиссер. - Так даже больше экспрессии. Всем приготовиться! Мотор!
Ассистентка вошла в кадр с электронной хлопушкой и огласила:
- Рекламная врезка "Свечи от геморроя". Хронометраж - 20 секунд.
Как только она вышла, звукорежиссер запустил фонограмму сначала. Звучала кошмарная и дебильная песенка, а престарелая подружка братка принялась извиваться и корчить сексуальные рожи, клоунской походкой гуляя вокруг парней. Наверно, по ее мнению, это было что-то эротическое, но так казалось только ей. Тео с готовностью надел улыбку и зафиксировал ее на морде. Позади троицы на заднем плане начали топать и вразнобой махать ногами девицы из подтанцовки. Режиссер, сидя в своем кресле, прикрыл лицо рукой и густо покраснел. Но не выполнить условия контракта со спонсором он не мог. Песенка закончилась отвратительным тверком в исполнении подержанной подружки братка, тогда как Хавьеру и Тео оставалось только стоять и улыбаться с остекленевшими глазами. От духов пляшущей рядом тетки глаза слезились у обоих, и поэтому эффектно блестели в кадре. Парни старались не вслушиваться в слова рекламной песенки, чтобы совсем не разрыдаться.
По сигналу ассистентки престарелая танцовщица с треском в суставах уселась в эпичной позе у ног парней, а они выбросили вперед кулаки с поднятыми большими пальцами. К сожалению, спонсора этот дубль не устроил, и рекламу пришлось переснимать еще шесть раз. Только после этого браток забрал свою бабу и свиту, покинув студию. Все вздохнули с облегчением.
- Покури, - устало разрешил режиссер, посмотрев на лицо Тео. - Перерыв - 10 минут.
Кларк сбросил спальник на пол и пошел за декорацию в одних трусах, уже никого не стесняясь. Послышался его громкий придушенный шепот: "Выпить есть у кого?" Гримерша с помощницей снова насели на Хавьера, приводя его шевелюру в порядок и морща носы. Потому что теперь от испанца воняло духами телки братка.
- Может, коньячку? Или виски? - спросила сердобольная гримерша, увидев выражение лица и глаз Хавьера.
Статисты, кажется, после  съемок рекламы тоже принимали на грудь для успокоения, передавая по кругу фляжку в бумажном пакете. Постепенно на съемочной площадке все приходило в норму. Вернулись на колосники голуби, в сторону декорационного кармана пробежали две крысы. Пожарники, выкурив еще по паре сигарет, снова заняли свои рабочие позиции с брандспойтами позади выгородки. Техники вернулись к ветродую. Из тоннеля появилась огромная уродливая конструкция, утыканная мигающими лампочками, как фура Кока-Колы в рождественской рекламе. Ее толкали сзади на тележке трое рабочих.
- Счастье к нам приходит, - застонал режиссер и заорал. - Куда?! Еще рано транспорт снимать!
- Чё рано-то? - нахмурился один из толкачей. - Нам сказали, чтоб к семи тут были, мы и привезли эту хрень. Все по графику.
- Толкайте ее нах обратно! - взревел режиссер. - У нас накладка вышла, рекламный врез снимали. Я к вам пришлю ассистента, когда вас снимать будем.
- Ладно, - невозмутимо пожал плечами рабочий и компания принялась свою громадину толкать обратно в тоннель.
- Так, слушай, - пытаясь держать себя в руках, обратился режиссер к Хавьеру. - Значит, ты стоишь и смотришь на панно. И видишь, как по нему движутся символы. Мы начнем с крупного плана. Сделай мне реакцию на лице. Хорошую такую, голливудскую. Я знаю, ты умеешь. А потом перейдем на общий план и подъем твоего напарника. Понял? Соберись. У нас жесткий график. Давай. Где Тео? На площадку!
Из-за декорации выбежал разрумянившийся Кларк, чем-то громко хрустя в набитом рту. Подхватил свой спальник, шикнул на статистов, которые нехотя заняли свои позиции коврика, рюкзаков и посуды, залез в мешок, лег и закрыл глаза, продолжая громко жевать.
- Хватит жрать! - рявкнул на него режиссер. - Сейчас тут все слюной захлебнутся.
Тео закрыл голову капюшоном спальника и продолжил хрустеть уже под ним, чуть глуше. Врубили свет в декорации, и сразу стало адски жарко. У Хавьера страшно зачесалась лакированная голова и все нарисованные синяки разом.
- Внимание! Всем приготовиться. Мотор! - крикнул режиссер и плюхнулся на свой стул.
Черное око камеры неотвратимо приближалось к испанцу, ожидая его эмоций. С громким жестяным звоном снова свалился символ с панно, прокатился по полу и улегся у ног Эрерры, блистая помятым золотистым металлом. Наего обратной стороне четко была видна наклейка "Инв № 204637928".