Имя: Кэл’Ригар вас Раннох
Год рождения и возраст: 17.11.2149, 37 лет
Родной мир: Флотилия, позже Раннох
Род занятий: военный, капитан
Фандом: Mass Effect
Модель, созданная Гербертом Лоуисом
Биография
Ещё до присвоения кварианцами Ранноха Кэл’Ригар был членом экипажа капитана Дьяла’Мут на корабле «Катальпа», военной части Флотилии. Выходец из династии военных, Кэл должен был с самого начала подавать большие надежды, но в детстве и юношестве был из тех смутьянов и засранцев, которым не сидится на месте примерно никогда. Ему вечно не хватало неприятностей, какого-то веселья в жизни, потому что просто скитаться по кораблю в толпе других кварианцев было не в его стиле.
Мать его страшно настрадалась из-за этого, устав краснеть перед адмиралами и капитанами за то, что её шебутной мальчишка, который должен был пойти по стопам своего отца (который с непоколебимой мудростью давал сыну набить свои собственные шишки), доставляет всем проблемы и подбивает других детей на шалости и далеко не всегда невинные и безобидные. Настоящим лидером младший Ригар никогда не был, но вот завести толпу у него получалось: однажды, подкараулив нужный момент, он и ещё шестеро едва получивших свои скафандры молодых кварианцев угнали маленький корабль из военной части флота. Им просто хотелось пострелять по космическому мусору и метеоритам, и хвала Киле, что они не успели разобраться и что-то с этим сделать, иначе бы могли пострадать слишком многие. Кэлу влетело по первое число, его заперли в каюте на месяц, чем страшно взбесили шилозадого пацана. Но, когда он извинился, пусть и через силу, ему разрешили снова перемещаться по Катальпе. Правда с тех пор он был под неусыпным надзором родителей и старших членов экипажа.
Во время своего Паломничества Кэл’Ригар тоже смог несколько отличиться. Ни техником, ни инженером, ни учёным, ни медиком он не был. Так, умел понемногу отсюда и оттуда, но лучше всего работал оружием. Сперва он подался в турианскую колонию, Инвиктус, упросив местного начальника «гарнизона» взять его на обучение, а он будет работать за так в этой колонии. Предложение было сомнительным, к кварианцам относились пренебрежительно, как никак «бомжи» галактики. Но Кэл смог показать, что умеет обращаться с оружием, что может модернизировать его и помочь в этой области. Он понравился начальнику, Дарэну Кастису, и старик-турианец решил пожалеть мальчишку и взять себе в помощники. К тому же, за меньше, чем сотня лет, население колонии сильно уменьшилось, и лишние рабочие руки лишними вовсе не были.
Конечно, ничего гладко не было — другие турианцы не стеснялись шпынять пацана, загнав его в рамки «принеси-подай-иди-нахуй-не-мешай». Первое время Кэлу хотелось взвыть и найти другое место для Паломничества, но природное упрямство и желание показать себя оказались гораздо сильнее. Однажды напали батарианцы, и Кэл’Ригар уложил не меньше ублюдков, чем здешний лейтенант, который любил лишний раз дать подзатыльник кварианцу. Тогда к нему стали относиться лучше и даже начали пускать на тренировки, учить рукопашному бою в турианском стиле. Это было жёстко. Очень жёстко. Но весьма поучительно, хороший это был опыт. Никогда ещё Кэл не учился столь многому за такие короткие сроки. Долгое время он постыдно проигрывал в каждом спарринге, летал на тренировочные маты чаще, чем ходил в сортир, а заодно пару раз сломал руку. Медсестра колонии, милая турианочка Лира, ругалась, на него и сетовала, что он идиот и только зря ранит себя. Кэл намёков не понял и продолжил упорно тренироваться.
Когда ему впервые удалось уложить турианца на лопатки, ему показалось, что он сойдёт с ума от счастья. Тогда же он заслужил первые крохи уважения и получил право есть за одним столом с солдатами, тогда как раньше его отправляли к колонистам. Еда тут была лучше, и кварианец стал крепчать, а Лира во время медицинских осмотров хвалила его больше, чем прежде. Кэл снова не понял намёков.
Через два года в колонии Кастис посоветовал юноше отправиться на станцию «Вершина», где тренировались солдаты с высокими званиями, особо отличившиеся сотрудники СБЦ и даже СПЕКТРы. Дав кварианцу рекомендательное письмо, Кастис отпустил его, напоследок сказав: «Не заставляй меня краснеть перед начальником станции, парень, я на тебя рассчитываю». После такого облажаться Кэл’Ригар просто не мог себе позволить. Поэтому на станцию он летел с несколько тяжёлым сердцем и твёрдым намерением показать себя, а ещё научиться чему-то, что впоследствии поможет получить для Флотилии нечто значимое. Что «значимое» он искал, как и многие Паломники, кварианец не знал. Нечто. Важное, весомое, достойное дара капитану. Менять корабль Кэл’Ригар вас Катальпа не собирался — ему слишком нравилось там, слишком он любил мысль о растении, что когда-то его предки выращивали на Раннохе, чтобы потом семена помогали им жить дальше. Он не мечтал увидеть родную планету, хоть среди адмиралов в то время уже ходили шепотки о том, чтобы отбить родину у гетов.
Тогда это было не важно для Кэла, который в то время пока что думал не как стратег, а как простой парень, которому надо пройти Паломничество. По прибытии на тренировочную станцию кварианец вызвал много вопросов и пересудов, но лейтенант Брайант принял пацана без вопросов, едва получил рекомендательное письмо.
— Это будет интересно. Кварианцев у нас раньше не было. Посмотрим, из какого ты теста, — сказал начальник станции и определил Ригара в дальнюю каюту неподалёку от машинного отделения, несмотря на рекомендательное письмо явно относясь к нему предвзято. Это было нестрашно, Кэл уже привык.
Первые двадцать тренировок были настоящим крахом: местные симуляторы боёв били так больно и так беспощадно, что Кэлу казалось, что он и правда скоро скончается. Более опытные тренирующиеся тайком, а иногда и не очень тайком, посмеивались над ним и над его упорным желанием стать лучше.
— Хилому кварианцу не сравниться с другими.
— Шёл бы ты двигатель чистить.
— Что, лампоголовый, коленку поцарапал?
Иногда Ригару хотелось пристрелить здесь всех и каждого, но настоящее оружие было запрещено на этой станции и сдавалось начальнику сразу по прибытии. Так что свой дробовик ему было не видать до тех пор, пока он не покинет это место. А судя по его результатам, покинуть ему предстояло ещё не скоро. Кварианец работал в столовой, чтобы покрывать расходы на собственное пребывание, а в свободное время тренировался, как чокнутый. Он знал, что на грубую силу ему не стоит полагаться, а потому приходилось рассчитывать на смекалку и ловкость. Это мало помогало против биотики или тяжёлой артиллерии вроде кроганов, но Ригар старался. Очень старался. Стиснув зубы, обливаясь потом, латая свой скафандр, но стараясь и работая, как проклятый. И постепенно это начало давать свои плоды: Кэл крепчал, становился быстрее, сильнее, ловчее, а стрелял вскоре не хуже турианских снайперов. Не сказать, что он матерел или лютел, но спустя год над кварианцем уже не подшучивали.
Пока ему не удалось добраться до десятки лучших, но парень старался. Старался до кровавых соплей и мозолей на ногах и руках. Сколько раз он зарабатывал себе лихорадку — не сосчитать. Сколько раз он ломал себе кости — тьма. Но после стольких стараний Ригар бы скорее выбросился в шлюз, чем сдался и позорно отправился в очередную колонию. В один из дней, когда Ригар уже собирался отправиться на тренировку в симуляторе с батарианскими террористами, саларианец Хэлдэ, СПЕКТР, предложил ему пари. Дескать, за полгода заберёшься в пятёрку — дам тебе чертежи почти устаревшего оружия ГОР, про которое уже скоро всем всё станет известно. Нет — отправляйся обратно в колонию, откуда прибыл, а если не захочешь, тебя высадят на Омеге.
Это был прекрасный стимул, чтобы заняться тренировками ещё более упорно. Мысль, что он сможет привезти на флотилию чертежи высококачественного оружия, почти что окрыляла кварианца, подгоняя его каждое утро на спарринги, тренировки, к симуляторам. Своё первое попадание в десятку лучших на станции Ригар запомнил до конца жизни. Это произошло через два месяца после заключения пари с Хэлдэ. Казалось, что времени ещё уйма, но Кэл’Ригар слишком хорошо знал, что это обманчивое ощущение. Особенно, когда надо добиться чрезмерно высоких результатов. А для него именно так всё и было. Это не помешало парню как следует отпраздновать личное достояние, равных которому в его жизни ещё не было. У него болели все органы, а скафандр уже едва получалось латать, но парень трудился, не смея остановиться даже на один день.
Но по истечении полугода он так и висел на седьмом месте, что сильно ударило и по его самолюбию, и по чаяниям вместе с надеждами. Кэлу казалось, что он почти готов заплакать, когда снова увидел саларианца. Тот смотрел на него с нечитаемым выражением лица (не то что кварианцу легко давалось читать их мимику вообще).
— Ты не переживай, парень, может однажды. Всё равно отличная работа, — почти сухо сказал СПЕКТР, отчего комок поднялся в горле Ригара, но он старательно сдерживал собственные эмоции.
— Всё равно спасибо вам за такую возможность и оказанную честь. Это был ценный урок для меня, — скрепя сердце, выдавил из себя кварианец, не желая ударить в грязь лицом перед таким сильным и умелым агентом. Как бы то ни было, получить подобную похвалу от СПЕКТРа было приятно. — Благодарю. Вы себе не представляете, как много это для меня значит. Не затруднит ли вас тогда подкинуть меня на Омегу?
Сказано — сделано. Всю дорогу до преступной станции Кэл’Ригар провёл в тяжёлом молчании, всё время чувствуя себя так, как будто его кишки сейчас выпрыгнут через его рот. Ему было жаль потерять свой костюм, который и без того требовал замены, причём срочно. На душе у него было погано, и теперь даже седьмое место не радовало его, оставшись на нём позорным клеймом, что не смог сделать лучше, чем сделал. Это был провал. Позор. С горя кварианец действительно почти поселился в инженерном отделе и пытался, насколько это было в его силах, оказывать помощь местным трудягам. Не шутил, ел поменьше, стараясь даже не думать о том, что ему делать дальше. Каждый раз он говорил себе: «Это проблема завтрашнего меня».
И наконец это завтра наступило. Хэлдэ крепко пожал ему руку и пожелал новых высот, когда парень сходил на Омеге в этом чертовски грязном, задрипанном и кишащем бандитами месте.
— Удачи, парень. У тебя огромный потенциал. Не растеряй его, — почти торжественно произнёс саларианец и похлопал кварианца по предплечью. Несмотря на с виду хрупкие трёхпалые руки, хватка у СПЕКТРа была дай боже. Кила, в этот момент Ригар снова почти расплакался от обиды и досады, но героически сдержался от позора. — Может быть однажды снова пересечёмся.
И был таков.
Кэл’Ригар с горя пошёл напиться в «Загробную жизнь», которая показалась ему ещё более отвратительной, чем всё в этом месте. А наутро, когда он проснулся где-то в жилом районе, где его приютила турианская пара, обнаружил новое сообщение на коммуникаторе. И чем больше он читал, тем шире раскрывались его глаза.
«Уважаемый Кэл’Ригар вас Катальпа!
Пишет вам ваш друг Хэлдэ. Меня восхитили ваше упорство и то, как быстро вы развили свои навыки. Далеко не каждому солдату выпадает подобный шанс. Признаюсь, что я впервые имел честь познакомится с представителем кварианской расы, и вы оставили только лучшее впечатление. Теперь, если мне встретится кто-то из ваших собратьев, мне будет только приятно оказать посильную помощь. Знайте, что капитан Хэлдэ останется вашим другом.
И хотя вы не смогли добиться обещанных высот, вы проделали колоссальную работу. Даже не думайте расстраиваться. Далеко не всякий удостаивается чести попасть на «Вершину» и занять место на доске почёта. Помните об этом, как помню и я. А потому, по размышлении мной было принято решение выполнить свою часть сделки. Посему направляю вам чертежи оружия. Также я оставил для вас в хранилище в доках Омеги новый защитный костюм с медицинскими модификациями. Надеюсь, что они сослужат вам и Флотилии добрую службу.
Да направит вас Богиня.
С наилучшими пожеланиями ваш друг
Капитан Хэлдэ Зоиль Ро Герне Наоль»
Сказать, что парень был вне себя от счастья — несказанно преуменьшить. Его вера в себя заметно выросла, не говоря уже о том, что он получил признание не от кого-то там, а от настоящего СПЕКТРа, да ещё и получить от него бесценные чертежи. Пусть ресурсов кварианцев не хватило бы, чтобы произвести достаточный запас на всю военную часть флота, но даже это уже было бы значимым вкладом в общую жизнь Флотилии.
Ему казалось, что сейчас его сил и воодушевления хватит, чтобы добраться до родных прямо так, без корабля, просто долететь на собственном энтузиазме. Но всё же он не стал совершать подобные глупости и начал непростой путь обратно. Несколько раз его пытались ограбить, пару раз чуть не продали в рабство, но парень, теперь уже мужчина, добрался домой. Только взойдя на борт старенькой Катальпы он понял, как скучал по этой старушке и её экипажу. Капитан Далья приняла его обратно с огромной гордостью, да и остальные были рады возвращению собрата. Его подношение приняли не без осторожности, но в то же время с огромным удовольствием. Это не было чем-то невероятным, не было героическим свершением, но адмиралы оценили вклад молодого кварианца. Лишь когда он рассказал историю получения оружия, его старания смогли оценить по достоинству. Отец даже в шутку назвал его своим СПЕКТРом. Кэл посмеялся и покачал головой. Нет уж, столько сломанных костей он просто не переживёт.
Потом Кэла тоже неплохо так помотало по жизни и местам. Ему приходилось бывать на разных планетах, общаться с разными людьми и не очень, бывать в различных передрягах, которые нередко грозили окончиться его смертью. Космос всегда был весьма опасным местом и испытывал каждого, кто решал, что достаточно смел, умел и силён для того, чтобы бороздить его просторы. Чаще всего Кэлу приходилось сопровождать учёных и инженеров, которые искали подходящие места, чтобы их народ наконец мог бросить якорь в бесконечном и чёрном пространстве на какой-нибудь дружелюбной планете, которая не попытается их убить сразу с момента высадки. Так что навыков выживания у него более чем хватает, дайте ему только оружие (хотя у него достанет сноровки, чтобы забить врага до смерти и без вспомогательных средств). С оружием, всё-таки привычнее и удобнее. И неважно даже, больше противник, оснащён ли лучше, из чего он сделал — солдатская смекалка больше никогда не подводила Кэла, иначе бы он и не дожил до своих лет. Так, на Хестроме, под испепеляющим солнцем Долена, держался один до прихода подмоги в виде команды Нормандии, отвлекая Колосса гетов от Тали’Зоры. Тогда он был готов умереть (как и всегда), но его остановили, не дав бросить под залпы смертоносного гета. Ригар бы не жалел, если бы его жизнь в тот момент прервалась — ему просто не было бы, о чём сожалеть в последние мгновения.
Так уж вышло, что за эти годы он не обзавёлся собственной семьёй и не пустил корни, оставаясь таким же вольным, как семена растений, летающие над Раннохом и волей ветра гонимые к неопределённой цели, где однажды им суждено упасть и прорасти. Впрочем, кварианский флот был для него семьёй, огромной, шумной, болтливой, кашляюще-чихающей, изобретательной семьёй, по которой грех было не тосковать, как и по всем тем приключениям, которые Ригару довелось пережить, думать о том, чего он так и не испытал. Да, это бы заставило его взгрустнуть перед смертью, но не впасть в уныние. Чем старше он становился, тем меньше был тем отпетым приключенцем, которого тянуло на авантюры, лишь бы не сидеть на месте, который в детстве ставил на уши многие корабли, и всё же было бы печально не повидать места, в которых он мог бы оказаться, если бы не был привязан к флоту.
Конечно же, и ему довелось немного засветиться в истории своего народа и пожать руку местным легендам, которые, как он теперь надеялся, всё ещё были живы и сумели надрать задницы Жнецам, отвоевав для всей галактики право на жизнь и будущее. Теперь все передряги Хестрома и отвоёвывание Ранноха казались безмерно далёкими, но от того не менее значимыми. Наверное, это время от времени продолжало толкать Кэла на некоторое безрассудство, близкое к самоубийственному, как ему было свойственно, несмотря на его звание.
Его девиз: «Нам всё равно конец, так давайте продадим свои жизни подороже». Так же было и в тот раз: вот он капитан небольшого отряда, прикрывающего чешуйчатые турианские задницы, спешит на помощь к одному из них, на которого, кажется, воздействовал какой-то жнеческий артефакт. Чем ближе к нему подбегал кварианец, тем тяжелее ему становилось, в голове проносились неясные и незнакомые образы. По рассказам одной своей очень хорошей знакомой Ригар предполагал, что это могло быть, но сейчас было не время для видений, великих открытий или вообще хоть чего-то. От артефакта исходили неприятные волны энергии, которые, казалось, вгрызались в мозг Кэла, заставляя его стискивать зубы так сильно, что ему казалось, что они вот-вот треснут и раскрошатся. Уже почти бессознательный турианец протянул к нему руку, и страшнее всего было бы увидеть, как он преображается в это чудовищное жнеческое отродье. Но не успел кварианец сделать хоть что-то, как артефакт рванул.
«Вот и всё», — подумалось Кэлу, но он ещё не представлял, где окажется и что его ждёт впереди…
Внешность
За счёт строения своего тела Ригар в меру высок для своего народа — 6,1 футов. Всё время носит свой защитный костюм грязно-красного цвета с такими же грязновато-песчаными вставками. Никогда не снимает свой шлем, как правило затеняя забрало почти до чёрного цвета, изредка, при разговорах с другими существами осветляя его до тёмно-фиолетового. Но в любом случае собеседнику всегда видны очертания его светящихся беловатых глаз, так что им не приходится бесцельно блуждать взглядом по тёмному защитному стеклу, говоря в пустоту. Под шлемом — темноволосый и бледный, как и все кварианцы, уже несколько столетий не подставлявшие кожу солнцу. На коже (скулах, подбородке, лбу, шее, груди, руках, ногах и спине) имеются метки, схожие с азарийскими. Несмотря на то, что сам не имеет никакого даже примерного отношения к России, говорит на английском с сильным русским акцентом.
Характер
Ригара сложно назвать многогранной личностью с миллиардом талантов и душещипательными или очаровательными, а может даже странными привычками. Он солдат, потому находчив, смел, знает, когда следует проявить осторожность, а когда идти ва-банк, что, конечно же, сказывается и на его повседневной жизни. Большинство ситуаций Кэл рассматривает с точки зрения тактики и стратегии, выгоды и изучения — кварианскую изюминку в поисках новых способов выживания и облегчения собственной жизни, пожалуй, просто невозможно искоренить. До потери пульса верный и самоотверженный человек — если ему есть, что беречь и защищать, он ляжет костьми, но выполнит свою миссию и защитит. Несколько более, чем нужно, склонен к самопожертвованию и к тому, чтобы рисковать собственной шкурой, иногда выбирая слишком прямолинейные и топорные решения. Не любит сдаваться и отступать, предпочитая держаться за победу зубами до последнего, даже если это и значит, что придётся пойти на жертвы.
Статус на старте
Был телепортирован с поля боевых действий на Палавене в неизвестное место, предположительно рукотворного происхождения. Обнаружил себя в компании мумий древней канувшей в Лету расы и пятерых отключённых гетов.
При себе:
1) 3 разрывные гранаты;
2) 5 наборов меди-геля;
3) Омни-инструмент;
4) Штурмовая винтовка, модифицированная гетами под их модель импульсной винтовки;
5) Дробовик «Ригар» (да, носит дробовик, названный в честь его династии, и что?);
6) Ало-охровый скафандр с интегрированным внутрь ИИ-гета для поддержания иммунитета и улучшения встроенных шлюзовых перекрытий (защита от заражения при ранениях), визора; встроенная система фильтрации и переработки внешних газов для пополнения дыхательной смеси;
7) Небольшой набор декстро-аминовых смесей, рассованных по карманам (5 штук по 1000 калорий).
Пробный пост
Для любого мирного жителя Терры то, как жили оперативники Родоса, было настоящей дикостью, вряд ли поддающейся понимаю с первой попытки. Снова и снова неустанные тренировки, производство лекарств, материалов для тренировок и усилений, бой за боем, операция за операцией. Казалось, что жизнь на базе Родоса не останавливалась и не замирала никогда. Элитных оперативников становилось всё больше и больше, сила росла, как рос уровень вызовов, с которыми они сталкивались. И многие забывали, что лидером была эта юная зайка, которая бегала из одного крыла в другое, подбадривая каждого, справляясь о самочувствии, потому что все распоряжения поступали от неё. От Доктора.
Мозг Родоса, пренебрегая своим сном и отдыхом, отдавала распоряжение за распоряжением.
— Истина, займись Трагодией. Я хочу, чтобы к завтрашнему полудню вы отточили до совершенства этот его убийственный приём, — пробегая мимо тренировочной комнаты, говорит она девочке в очках, пока Люциан идёт за ней по пятам, стараясь поддерживать свой неспешный и вальяжный вид, хотя ему и приходилось идти быстро.
— Торнс, возьми в производство эти проклятые сырные дольки, а то я скоро начну убивать за них собственноручно! — взбегая по лестнице, игнорируя лифт, выкрикивает она в сторону мастерской, где алхимик работал в поте лица своего.
— Иннес, что с нашими приглашениями для Сильверэша? Этот мохнатый засранец до сих пор игнорирует наши письма? Плевать, напиши ещё одно! — она едва заглядывает в офис, почти не смотря на девушку, которая из последних сил совмещала боевые операции и подбор кадров.
— Что с зацепками в Лангмене? Нашли ключи к расследованию? — спрашивает она, торопливо перебирая папки, будто стремилась получить ответ ещё до того, как закончит свой вопрос.
— Удалось продать добытое золото? У нас ещё есть запасы? Сколько ЛМД мы получим за продажу? Сколько? Так, а сколько будет стоить обучение для Монстр? — вопросы летят от Доктора, как пулемётная очередь, скорости которой могла бы позавидовать и Экзия со своей новой навороченной пушкой. — Попробуйте новую линию торговли со съёмочной площадкой, им может потребоваться золото для декораций и прочего. — И вот она уже исчезает в коридоре, чтобы побежать на фабрику.
— Какой день недели? Понедельник? Замечательно! Можем сэкономить время для интегративных стратегий. И что, что мы уже получили все ресурсы, которые могли добыть там? Как насчёт вызова в Экспедиции Йолумкар? Я не успокоюсь, пока не удастся разработать идеальную стратегию! — и вот уже Доктор скрывается в центре управления, чтобы с головой уйти в терминал и начать симуляцию.
Но что бы ни происходило, за ней по пятам молчаливой тенью следовал Экзекутор, делая заметки об отданных распоряжениях. Он отлично знал, что Доктор уже через пять минут забудет, о чём думала и на чём хотела сосредоточить рабочие процессы. Федерико привык к тому, что этот воистину гениальный мозг был чертовски рассеянным. За один день боевой стратег Родоса могла дважды, а то и трижды поменять своё мнение о том, кто из оперативников должен был быть обучен в ближайшее время.
— Так, всё, мне нужен Трагодия в его лучшей форме! Направьте все ресурсы на подбор записей с операциями, в которых участвовала Виртуоза. И где был Люциан… в смысле Фантом! И на всякий случай Логос, — командовала она самой себе, чтобы запомнить (и ясное дело, что не запомнила), что ей предстоит сделать, чтобы добиться результата. А уже через несколько часов, успев передумать сотни мыслей, она хватает другую папку. — Так, нам нужна Монстр, она показала себя отлично в бою даже на ранних этапах. Чипы, записи, ресурсы… да, необходимо отдать распоряжения, чтобы всё подготовили.
И тогда Экзекутору приходилось спокойно и твёрдо спрашивать о том, какого плана им в итоге придерживаться. Доктор поднимала на него недоумевающий взгляд каждый раз, будто не понимая, о чём говорит её верный ассистент, а через несколько долгих мгновений она произносила многозначительное «а-а!» и откладывала папку в свой органайзер, где громоздилась куча таких же папок. Великий стратег имела сразу так много планов, смотрела так далеко в будущее, что реальность просто не поспевала за ней. Несколько раз Доктор бралась вести таблицы того, когда и кого она собирается обучать, расставляла приоритетность. Но через неделю-другую напрочь забывала и об этом, снова действуя хаотично. Федерико была предельно понятна его роль в этом всём, и он уже не удивлялся, когда ему приходилось напоминать начальнице, что та собиралась сделать. Другие ассистенты просто не справлялись, привыкнув принимать команды «здесь и сейчас», как и на поле боя.
В таких ситуациях Доктор действительно была несравненной: её умение держать в голове (пока всё перед её глазами) сотни деталей постоянно приводило их к победе. Она была не так хороша в боях на истощение, когда они занимали слишком много времени, но всё равно добивалась желаемых результатов. Но как только Доктор покидала поле боя и окуналась в управление, её рассеянность брала верх.
— Да где же эти проклятые материалы, — бормотала Доктор в который раз, едва не переворачивая содержимое своего рабочего стола с ног на голову. — Я же видела эту посылку только что!
— Доктор, вы вскрыли и отправили её в мастерскую полчаса назад, — невозмутимо напомнил Экзекутор, стоящий у двери, это место уже стало его излюбленным. Не в кресле, как любили разваливаться многие, не на диванчике, лишь стоя у двери. Сколько бы раз Доктор ни просила его устроиться удобнее, столько же раз Джиалло отказывался, считая, что он всё ещё остаётся стражем, несмотря на работу на базе. — И вы уже отдали распоряжение использовать их для производства для будущего повышения Монстр.
И вот снова Доктор обернулась к нему и посмотрела этими недоумевающими серо-голубыми глазами из-под своей маски. Прошло несколько секунд, прежде чем она протянула привычное «а-а» почти расстроенно и вернулась к терминалу.
Эти кристально чистые голубые глаза, бывшие порой больше серыми, которые выражали куда больше, чем не столь богатое на мимику лицо. К тому же, оно по большей мере было спрятано под маской, которую Доктор не снимала никогда, не считая сна. Пару раз Экзекуто заходил разбудить начальство, которое не появилось вовремя в кафетерии, откуда её требовалось сопровождать в командный центр. Ну, как, требовалось... Это было собственной инициативой Федерико. Каждый раз, когда Доктор ела, это было настоящее представление для каждого, кто жил и работал в Родосе. К заливанию кипятка в рот, куда была насыпана поломанная растворимая лапша, все уже давно привыкли. Хотя новенькие до сих пор смотрели на это с благоговейным ужасом. Позавчера Доктор положила кусок запечённой в медово-горчичном соусе свинины на тост с маслом и малиновым вареньем, накрыв это куском сыра и запив двойным эспрессо. Вчера она насыпала маринованных огурцов в манную кашу и посыпала сухариками с перцем чили. Некоторые повара даже нарочно начинали готовить самые несочитаемые между собой блюда, чтобы через выдачу глазеть, что вытворит их спасительница. И Федерико соврал бы, если бы сказал, что не испытывает научного интереса узнать, когда желудочно-кишечный тракт Доктора откажет. С начала наблюдений прошло два года, но органы держались. И Федерико было не понять, отчего так. Он не был тем, над кем властвуют предубеждения и стереотипы о том, что внешность соответствует внутреннему содержанию. И всё же, глядя на спящего Доктора, эту субтильную девушку, чьё телосложение впору было назвать прозрачным, Джиало задавался множеством вопросов.
Почему этот гениальный мозг может разработать самый заковыристый план боя и реализовать его с минимумом ресурсов, но не помнит, где оставил свою чашку? Ведь она у неё в руках.
Почему вкусовые рецепторы Доктора восхищаются смесью малины, баранины и грибов со сливками, но возненавидели шоколад и шоколадный торт с фисташками?
Вокруг столько операторов, которые в прошлом занимались бумажной работой и менеджментом, но почему Доктор выбрала ассистентом его, куда более подходящего к полевой работе, чем к отчётам?
Доктор была скопищем противоречий и парадоксов, у многих из которых были логичные ответы, для которых нужно было копнуть совсем немного. И Экзекутору это нравилось. К тому же, Доктор не фонтанировала эмоциями, как многие оперативники, не думала эмоциями и была способна рассуждать здраво даже в самой опасной ситуации. Это больше всего привлекало Федерико, который не со многими мог говорить, не пытаясь при этом интерпретировать их интонации и выражения лиц. К вспышкам оживлённого ажиотажа Доктора он уже привык и не искал им объяснений. Но всё же...
Всё же порой случалось то, что Экзекутору не удавалось объяснить. Когда ближе к ночи Доктор садилась за столом, подперев голову руками и молча смотря в стол. Казалось даже, что в эти мгновения она не дышала. Это был не сон и не тяжкое планирование стратегий защиты городов. Она просто сидела вот так. И сколько бы Федерико ни смотрел на неё, не мог понять, что это значит и как это понимать.
Посмотрев ещё немного, Доктор кивнула самой себе и вернулась к терминалу.
— Доктор, позвольте вопрос, — первым нарушил восстановившуюся тишину Федерико.
— Я слушаю, Экзекутор, — задумчиво отозвалась Доктор, не поворачивая головы и быстро печатая отчёт по прошедшей операции на Главном Базаре в Саргоне. Все часто задавались вопросами, зачем она это делает, ведь именно она заведовала тратой ресурсов для развития боевой мощи Родоса, ремонтом и торговлей с другими городами, на ней держалось большинство исследований и затрат на них. Но всё равно, как будто бы чтобы организовать собственные мысли и планы, Доктор продолжала добросовестно строчить отчёт за отчётом.
— У Родоса сейчас подписаны договоры с 27-ю элитными операторами, большая часть которых участвует в боевых операциях на постоянной основе, — издалека начал Федерико, излагая свои наблюдения и соображения, — однако ряд операторов остаются в тылу. Могли бы вы объяснить логику, которой вы руководствуетесь при составлении боевых планов?
Доктор перестала печатать и обернулась к нему, поворачивая своё кресло. Она внимательно смотрела на Экзекутора пару мгновений, прежде чем прямо спросить:
— Я правильно понимаю, что ты говоришь о себе?
— В том числе. С момента присоединения к Родосу оперативников Лемуен и Латерано ди Эскаписо, а также получения нового вооружения Экзии я участвовал в нескольких операциях. Но затем вы вновь предпочли убрать меня в тыл.
В голосе Федерико, конечно, не было ни обвинения, ни обиды — он их просто не испытывал. Это был логичный вопрос того, кто провёл не один час на тренировочных площадках и раньше участвовал в подавляющем большинстве миссий. Если бы Доктор чуть хуже знала его, то предположила бы, что это ревность и бравадистое желание показать себя, убедить, что всё ещё способен сражаться наравне с остальными. Однако незачем было погружаться так глубоко и искать скрытые смыслы. В отличие от неё самой, Федерико руководствовался логикой и сухими расчётами.
— Что ж... — задумчиво протянула Доктор, стягивая с головы капюшон и сдвигая маску в сторону, чтобы без помех посмотреть в лицо оперативнику. Её белые волосы растрепались. Внешне они вдвоём были достаточно сильно похожи и при это разительно отличались. — У моих решений есть как логическое обоснование, так и более глубокое, эмоциональное. Какое из них ты хочешь услышать?
— Оба, — ожидаемо ответил Экзекутор.
— Тогда сделай мне одолжение и присядь рядом, — Доктор приглашающе указала на пустующее кресло у соседнего стола.
Поколебавшись с секунду, Федерико придвинул кресло ближе и сел, поправив свой плащ и расположив дробовики у себя на коленях. Он терпеливо посмотрел на Доктора, которая тёрла свою переносицу, размышляя над тем, как сформулировать собственные мысли, которые, как она думала, ей не придётся озвучивать этому конкретному оператору. Да и вообще никому.
— Хм. Что ж, если начинать с расчётов, то включение тебя в операции подразумевает отдельный подход, менее унифицированный. Признаюсь честно, что твоё нахождение на поле боя одновременно облегчает ситуацию и усложняет. С одной стороны, ты можешь разом заменить трёх операторов, которых я использую сейчас. С другой, наибольшую эффективность ты показываешь в связке с Торнсом, Экзией, Лемуен и дедулей, — в последнем слове прозвучали тёплые и весёлые нотки. Доктор не скрывала того, что ей лень полностью произносить позывной оперативника, но слово «дедуля» у неё звучало особенно ласково. — Не буду скрывать, что вы пятеро можете справиться с любой поставленной задачей. Однако это подразумевает более тщательный подбор оперативников.
— Позвольте заметить, что вы в любом случае берёте полный отряд вне зависимости от опасности операции. Хотя в последнее время вы куда чаще берёте на операции неопытных новичков, — подчеркнул свои наблюдения Экзекутор, без обвинений обвиняя в закравшемся лукавстве. И ему не было понятно, почему Доктор решила использовать несколько противоречивые аргументы. Это было не в её стиле. — Я понимаю, что вы отдаёте приоритет обучению оперативников в полевых условиях. Но всё ещё не могу понять логику выбора участвующих в бою единиц.
Тяжёлый вздох вырвался из груди Доктора, и она потёрла переносицу снова, прикрыв ненадолго глаза. Сейчас она снова выглядела так, как будто работает над очередной длительной стратегией, как будто от каждого шага могло зависеть всё будущее Родоса. И именно так это рассматривала сама Доктор. Она разрывалась между благовидной ложью и правдой, которая могла разрушить если не всё, то очень многое.
— Буду честна, Федерико, — тут Экзекутор против воли немного напрягся, слегка отвыкнув от звучания собственного имени в устах Доктора, — всё дело в тебе. Не перебивай, ты нигде не оплошал и не подводил меня. Тогда лучше сказать, что дело и во мне тоже. Эм-м... хм-м... — очередной тяжёлый вздох. — Впрочем, теперь, когда Жрица больше не следит за нами, я могу быть более откровенна в своих словах. Думаю, любому понятно, что у меня есть любимчики. Голденглоу, она мне как дочь, честное слово, замечательная девочка. Но Логос показывает себя гораздо лучше, к тому же, мы работали вместе ещё до Родоса. И пусть он тоже дорог мне, но его эффективность говорит сама за себя. Виртуоза... откровенно говоря, пусть она и заслужила мою симпатию, но мне спокойнее, когда она не устраивает свои выступления. Многие оперативники после этого чувствуют себя не лучшим образом. Миртл... прошла с нами огонь и воду и заслужила отдых, пусть теперь Сайлич отдувается за неё. Види... честно? Пока слишком мало операций, где нам была бы необходима её помощь, но я предпочла подготовиться заранее на случай непредвиденных ситуаций. Шалем? Хм... возможно теперь, когда Люциан нашёл себя, я буду чаще ставить их в паре. Даже не спрашивай, почему, для всех остальных это очевидно. Валарквин, Скавенджер, Клик... Они слишком не актуальны для нынешней ситуации, я предпочту оставить их в тылу, если что-то случится с остальными. И наконец ты.
И снова длительное молчание и тяжкие вздохи. Весь её предыдущий монолог Экзекутор молчал, просто принимая к сведению отношение Доктора к части операторов. Были ещё те, чьим текущим уровнем навыков она была пока что довольна и снизила приоритетность их дальнейшего развития. В чём заключалось собственное особое положение Экзекутора, он пока понять не мог.
— Помнишь сгоревший цветок, Федерико? — внезапно спросила Доктор, подняв на него внимательный взгляд. Экзекутор молча кивнул. — Ты нашёл ответ на свой вопрос?
Это заставило Федерико молча отвести взгляд, раздумывая. Он и вправду долго бился над ответом, пытаясь прибегнуть ко всем возможным приёмам логики. Тщетно. И сейчас, когда Доктор спрашивала его об этом, Экзекутор чувствовал себя так, словно не написал отчёт по миссии. Это был дискомфорт, который он ощущал всем телом. Наконец, Джиалло отрицательно качнул головой.
— Нет, прошу меня простить, я так и не смог сформулировать ответ.
— Неудивительно, — бледные губы Доктора приподнялись в улыбке, а взгляд потеплел. Стал более мягким и совсем нехарактерным. — Думаю, тебе для этого стоило бы перейти из плоскости логики в плоскость эмоций. А мы оба знаем, что это даётся тебе непросто. Я тоже думала об этом цветке. Чаще, пожалуй, чем следовало. И временами чаще, чем мне хотелось бы. С тех пор я задавала себе этот вопрос снова и снова, иногда это мешало работе. Куда больше времени у меня ушло не на поиски ответов, а на их принятие. Ты дорог мне, Федерико. Иначе, чем кто-либо в Родосе. Я понимала это, когда наблюдала за тобой на поле боя. То, как ты небрежно относился к своим ранениям, как ты принимал любую опасность, как ты командовал на месте — всё это просто... сводило меня с ума, если уж быть честной. Я должна оставаться хладнокровной на поле боя, должна мыслить ясно, а рядом с тобой это просто невозможно.
— Прошу прощения. Я не думал мешать... — вежливо начал Экзекутор, но Доктор прервала его движением руки.
— Ты не мешал. Точно не нарочно. И это не твоя ответственность. Дело в том, что... ох, чёрт... никогда бы не подумала, что это действительно так сложно говорить... В общем, да, ты мне нравишься. Нравится, как ты сражаешься, как двигаешься, как звучит твой голос, как ты смотришь на сослуживцев, как... ты меня понял.
— Не совсем, — честно ответил Федерико, хотя и понимал, что в его словах тоже есть капля лукавства. Не намеренного. Скорее он и сам не до конца осознавал это. — Как это связано с тем, что вы не хотите выпускать меня в бой? Чем вас отвлекает подобное?
Доктор снова тяжело вздохнула и потёрла лицо ладонями. Порой то, насколько непробиваемым был Экзекутор, не только восхищало её, но и порядком угнетало. Сейчас, пытаясь объясниться с Федерико, Доктор, несмотря на свой многотысячелетний опыт, чувствовала себя не командиром, а какой-то сопливой девчонкой, пытающейся донести свои мысли и чувства до взрослого, на котором поймала обсессию. «Почему именно я и именно он? И почему меня до сих пор не отпустили эти чувства, даже спустя столько времени? — думала она, смотря сквозь щели между пальцев в пол, на носки виднеющихся военных ботинок Экзекутора. Легко было вдохновить операторов отправиться на очередную самоубийственную миссию, легко было координировать действия по эвакуации гражданских, легко было спорить с главами городов-государств о том, что необходимо предпринять меры при надвигающейся Катастрофе. Но сказать Федерико о чувствах? Это было выше её сил. — Чёрт бы тебя побрал, Экзекутор...»
Отредактировано Kal-Reegar vas Rannoch (2026-05-10 22:09:27)
- Подпись автора
By the homeworld I hope to see one day
